– Летом ты сшила то знамя. Я думал, ты веришь в Новый век.
– С той поры много воды утекло.
– Ты видела, что происходит в Истерли. Граждане просто ждут сигнала, чтобы двинуться в направлении Норт-Сентрала. На этот раз они понесут не знамена. Но у гильдий есть заклинания, солдаты, злопсы и кавалерия. Они будут готовы – как ты думаешь, чего еще они ждут? И как думаешь, почему все так называемые великие и добропорядочные люди уезжают из Лондона на свадьбу Сэди? К их возвращению в новом году вся кровь будет смыта. Сол и все остальные граждане – убиты или заключены в тюрьму, а Гильдия телеграфистов – завалена новыми деньгами. Все останется как было, только станет еще хуже.
– Ты говоришь ужасные вещи, Робби.
– Но так не обязательно должно случиться. Мы можем об этом позаботиться. – Я сглотнул. Слова, что вертелись в моей голове, были просты, но я нуждался в ней, чтобы они оказались правдой. – Мы вдвоем, Анна, можем сделать так, что на смену нынешнему веку придет Новый.
Но в ее взгляде все еще были сомнение и ужас, когда она откинула назад волосы; и она встала прежде, чем я успел прикоснуться к пушку на ее щеке, о чем мечтал все утро.
– Что еще я могу тебе показать, Анна?
Я почти сдался.
Анна остановилась как вкопанная, увидев два флюгера, торчащих над зимними печными трубами. Вся ее жизнь была борьбой с местами вроде Сент-Блейтса. Когда она поправила шарф и снова двинулось вперед, мне пришло на ум, что Анна поняла: время обыкновенных людей миновало. Я потянул за цепочку звонка. Раньше не замечал, сколько граффити на длинных и высоких стенах. «Свобода от отдыха». «Прочь, демоны». «Леди (какая-то там) – уродливая тварь». Возможно, даже тролльщики почувствовали себя ущемленными и перестали оттирать это. Маленькая дверь в больших воротах со скрежетом отворилась.
У них было немного посетителей в преддверии Рождества и в конце Нынешнего века, и надзирательница Нортовер даже запомнила меня по визиту к мастеру Мэзеру. Конечно, я мог с ним повидаться. На самом деле он всего несколько минут назад вернулся с работы в своей старой гильдии. Нас провели во двор, посыпанный гравием, где сквозь синие сумерки из главного крыла доносился шелест моря голосов и стояла зеленая крытая повозка без надписей, фонари шипели, а от шкуры возовика шел пар. Водитель спрыгнул на землю, надвинув фуражку и криво ухмыляясь.
Он поднял большой палец.
– Только что вернулся оттуда, где раньше работал – Брэндивуд, Прайс и как бишь его там… Шторы, расшитые золотой нитью, на которые нассала какая-то псина. С такой задачкой только мастер Мэзер справится…
Тролльщик вынул из-за уха недокуренную сигарету и обошел фургон, рассеянно постукивая по его боку. Отпер задние двери, опустил деревянный пандус.
– Давай, дружочек… – Он прищелкнул языком, свистнул. Разыскал в тени цепь и дернул. – Мы дома. К тебе приехали симпатичные гости.
И возник мастер Мэзер: огромный кокон мягкой белой плоти, точно груда сваленных как попало новых простыней, опутанных цепями. С нашей последней встречи он то ли прибавил в весе, то ли покрылся новыми наростами. Кожа вздулась, как волдырь, черты лица полностью разгладились. Только кисти рук – к запястью те резко сужались, словно младенческие или обмотанные резинкой – сохранили узнаваемые человеческие очертания, хотя плоть была невероятно бледной. Он попискивал и скользил, как громадный воздушный шар, в котором болтается теплое молоко. И от него исходил едкий запах растворителя, мыла, отбеливателя. Я заметил на упругой белой складке где-то на его телесах выжженный крест с буквой «П», пусть клеймо и не шло ни в какое сравнение с тем, которое носила мистрис Саммертон или даже мистер Снайт; дела, как постоянно твердила надзирательница Нортовер, шли на лад.
– Узнаёшь своего старого приятеля?.. – проворковал тролльщик.
И тут, напрягая похожие на ласты ступни, туго обтянутые хлопчатобумажными шлепанцами, мастер Мэзер метнулся в сторону Анны, ухватил ее за рукав пальто. Последовала короткая, странная потасовка, потом Анна высвободила руку, а мастер Мэзер громко взвизгнул и попытался юркнуть обратно в безопасную темноту фургона. Стоны и завывания заточенных в главном крыле сделались громче и беспокойнее. Даже в тусклом свете было видно, что левый рукав пальто Анны в елочку стал чище. Надсмотрщик сильно дернул за цепь. Мастер Мэзер захныкал.
– Иногда так делает. Но мы позаботимся о том, чтобы он понял – нельзя. Вы уж поверьте.
– Пожалуйста, – сказала Анна. – Не надо.
Тролльщик сдвинул фуражку на затылок и кивнул. Было что-то такое в тоне ее голоса.
Мы покинули Сент-Блейтс, не заходя в главное крыло и, к большому огорчению надзирательницы Нортовер, так и не оставив записи в книге посетителей. Уже совсем стемнело, как положено в это время года. Велосипедисты пронеслись мимо по одной из темных улиц Клеркенуэлла, как стая черных птиц.
– А есть еще такие места, Робби?
– По крайней мере, несколько.
– Тогда да. Я сделаю то, что ты хочешь.
