Тишина. Потрескивание оседающего бревна. Слабый голос ветра. Кровать была такой просторной, такой белой и пустой, такой теплой и одновременно прохладной; просто лежа в ней, можно было потеряться навсегда. Я повернулся на другой бок. Призрак Анны улыбнулся мне с подушки, и я приложил ладонь к ее щеке, но сегодня образа было недостаточно. Я довольно легко заснул в ванне, но гладкая пижама, скользкие простыни – это было слишком. ШШШ… БУМ! Мое сердце глухо стучало о матрас. Ласточки метались по стенам, темные, как летучие мыши. Теплый одинокий ботинок чего-то ждал. Бессонница была роскошью, которая выпадала мне крайне редко, и она казалась особенно нелепой после прожитого дня и с учетом того, что ждало впереди…
Поезда, проносящиеся мимо в темноте. Голоса, долетающие из кухни и сквозь стены. «Ты спишь, Роберт?..» Шелест искр, посыпавшихся в камине. Пение ветра, ночи в моей голове. Когда я услышал, как поворачивается дверная ручка, та часть меня, которая все еще пребывала в Уолкот-хаусе, отреагировала не сразу. Это, конечно, Анна. Кто еще, кроме нее. Шевельнулась тень. Луч света из коридора потревожил ласточек. Я перевернулся, и от вращения простыней у меня закружилась голова, а в это же время тени скользнули по лесу из точеного и полированного дерева.
– Это ты, Анна?.. – пробормотал я.
По ковру волоком протащили что-то тяжелое. Нахлынул лесной аромат одеколона. Я мог бы встать, но застыл, причудливым образом очарованный разыгравшейся сценой. Мужчина в наряде из потрескивающих сухих листьев и в странной маске сидел на корточках перед моим очагом, озаренный светом углей, и возился с ботинком. Его движения были по-птичьи нетерпеливыми, и он, поднявшись, метнул в мою сторону настороженный взгляд сквозь темные отверстия в коре. «Ты кто?..» Но задавать вопросы было бессмысленно, мы с этим странно одетым существом лишь недолго смотрели друг на друга. Затем он удалился, шурша по ковру, и когда щелкнула дверь, закрываясь, я рухнул в сон, как будто упал меж ветвями гигантского дерева прямиком в дебри сумеречного леса.
Рождественским утром коридоры Уолкот-хауса наполнились изумленным смехом. «Он приходил? Вы его видели?» Я вывалил содержимое наполненного ботинка на кровать, и оно поразило своей роскошью. Блокнот с серебряным корешком. Перьевая ручка в коробке. Шоколад. Повсюду носились дети, которые не спали так долго, что к ним приставили вторую смену нянь; мальчики в бронзовых кирасах, девочки в серебряных тиарах. В Браунхите и Истерли редко рассказывали легенду про Владыку Бесчинства, который спускается с луны в канун Рождества, одетый в плащ из листвы, и приносит яблоки и орехи в подарок, а вот в Уолкот-хаусе этот мифический персонаж обрел плоть и кровь. Многие обнаружили на ковриках сухие листья, почувствовали запах древесного дыма или мельком увидели серый силуэт, сопровождаемый шелестом. Снаружи на нетронутом снегу самых высоких крыш виднелись следы в форме полумесяцев. Я посмотрел на них из своего окна и предположил, что какой-то слуга рискнул жизнью ради этих отпечатков – впрочем, в Уолкот-хаусе было трудно судить о том, что случилось на самом деле. Гости улыбались при виде озадаченной физиономии чужака, который бродил тут и там, сонный, но чисто выбритый и в накрахмаленном новом костюме. Да, к ним тоже ночью приходил Повелитель Минувших времен года, о котором знают дети, а взрослые-то понимают, что это сам вельграндмастер явился дарить мечты, пусть у него множество других забот. Орехи были золотыми. В роли яблок выступали серебряные футлярчики для ароматических шариков. Женщины получили духи и браслеты с инициалами, выложенными из крошечных драгоценных камней. Мужчины – сигары. Также изысканно украшенные щетки для волос, если адресат не щеголял заметной лысиной. Я вспомнил, как блестели глаза в прорезях маски из коры старого дерева. Аккуратный и вдумчивый выбор подарков подтверждали ручка и блокнот, которые получил я сам; это одновременно приятно удивляло и вызывало дрожь.
– Могла бы предупредить, – сказала я Анне, когда она, наконец, вышла из своей комнаты в накрахмаленном синем платье, таком же новом, как и мой собственный наряд. Она вымыла волосы и уложила с помощью заколок из черного дерева, усыпанных блестящими камешками. Я догадался, что это подарки из ее собственного чулка.
– Предполагается, что Уолкот – обитель сюрпризов. Кроме того… – она огляделась по сторонам. – Не сомневаюсь, ты же не такой дурак, чтобы оставить кое-что без присмотра – верно, Робби?
Гости со всего дома поспешили на запахи бекона и изысканных специй – туда, где что-то тихонько шкворчало, – и нам пришлось идти против течения.
– Сэди и тебя сюда водила?
Мы стояли вдвоем в конце верхнего коридора центрального крыла, уставившись на пустую желтовато-зеленую стену.
Анна кивнула.
– Она взяла меня с собой, когда я впервые приехала сюда из Сент-Джудса. Думаю, она поступает так с большинством людей, на которых хочет произвести впечатление.
Я погладил гладкую поверхность.
– Я был уверен, что это то самое место…
– О, ты не ошибся.
