Не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, кто появился с опозданием. Я рассчитывал встретить в Уолкот-хаусе чету Боудли-Смартов. В конце концов, мелкие инциденты вроде случившегося как-то ночью во Фредериксвилле легко забывались, а сам вельграндмастер, как я теперь знал, не без оснований чувствовал себя в долгу у этих людей. Притворившись, что испытываю новый приступ голода, которого не было и в помине, я взял другую тарелку и неторопливо последовал за грандмастером Боудли-Смартом вдоль оставшихся столов с едой. Он слегка улыбнулся, взглянув в мою сторону. Затем понял. Тут как раз появилась его разодетая супруга, сверкая рубинами, однако смущенное выражение ее лица подсказывало, что муж ей про меня ничего не объяснил – как, вероятно, и вельграндмастеру Пассингтону. Тишину, в которой мы втроем накладывали себе еду, нарушал только звон черпаков. Я подумал: именно сейчас он мог бы крикнуть, что я самозванец, опасный шарлатан. Но несмотря на то, что грандмастер Боудли-Смарт много знал обо мне, я знал о нем гораздо больше. Пусть его приспешники и разыскивали меня на протяжении нескольких сменниц, он вряд ли обрадовался, столкнувшись со мной лицом к лицу здесь, в Уолкот-хаусе. Я, во всяком случае, на это надеялся, хотя испытал причудливое родство с этим человеком, пока мы пробирались вдоль фуршетных столов. В конце концов, мы со Стропкоком оба прибыли сюда из Брейсбриджа опасными и витиеватыми маршрутами, и теперь он вел себя точно так, как поступил бы я на его месте: ничего не предпринимал и выжидал. Я вручил свою только что наполненную тарелку слуге и ретировался; в ушах у меня звенело.
Голубое, как цельный лоскут, небо отражалось в снегу, и весь озаренный дивоблеском мир погрузился в мерцание полупрозрачных древесных крон, под которыми мельтешили черные кормила движущихся силуэтов. Вдоль разровненной тропы пылали жаровни. Где-то поодаль компания молодых людей направлялась к большому замерзшему озеру кататься на коньках. Стволы огромных рисклип передо мною напоминали вертикальные мазки огромной кистью. Снег был таким чистым, что скрипел под новыми ботинками, словно каучук.
Конюшни представляли собой скопище болезненно-резких лазурных теней, внутри и вокруг которых собралось около сотни гостей. Было много смутно знакомых лиц, но я никого по-настоящему не узнал и не нашел и следов Анны. Затем откуда-то из-за деревьев донеслось сердитое жужжание. Люди улыбались, потому что эти сани были волшебными; они ехали сами. Внутри сидела Сэди в мехах, а рядом с ней – грандмастер Порретт, который направлял испускавшую дым машину между деревьями. Потом она с грохотом остановилась. Пара выбралась наружу, и грандмастер Порретт, в своем огромном пальто из ярко-рыжего лисьего меха, отвесил поклон, в то время как Сэди просто стояла, принимая аплодисменты. Появился вельграндмастер Пассингтон собственной персоной, и стало очень тихо; в морозном воздухе раздавался лишь шорох упавшего с ветки снега и далекие отзвуки с озера, где перекрикивались фигуристы. Он был одет в простой черный плащ. Его голова была непокрыта, и волосы казались чернее прежнего. Высокий мужчина, подумал я, и как будто создан для этой роли; его любили те, кто оказывался рядом. Конечно, этим утром он выглядел несколько усталым и бледным, под глазами залегли тени после вчерашних визитов, но это лишь добавляло ему серьезности и заботливости. Улыбки, игравшие на устах женщин, нешуточное обожание мужчин; я видел нечто подобное, только наблюдая за спутниками Анны, однако вельграндмастера чтили куда бесстыднее. Он одновременно был человеком и кем-то большим. О да, он был замковым камнем своей гильдии, и я мог убить его прямо сейчас, броситься с криком, размахивая несуществующим ножом. Как и Джордж, я мог заполучить быстротечную и бесполезную известность, пролив кровь на снег. Потом бы меня упекли куда-нибудь, а Нынешний век продолжился без изменений. Кто-то другой взобрался бы на вершину великой земной пирамиды. Чтобы по-настоящему покончить с Пассингтоном, смерти недостаточно. Мне следовало его уничтожить.
«Ко мне пришел некий гильдмастер, – донесся до меня голос грандмастера Харрата. – Однажды вечером выяснилось, что он ждет меня в этом самом доме – стоит в передней, даром что служанки не хотели его впускать. Я сразу понял, что это непростой человек. Его лицо походило на… Роберт, я почему-то не могу вспомнить его лица, хотя он стоял рядом и я чувствовал запах дождя от дорогого плаща…»
