Когда мы всей гурьбой направились во внутренний двор конюшни, где ярко-красные кирпичи источали пар в лучах утреннего солнца, я сунул руку в карман новенького пальто и стиснул в кулаке числобус. Окутанная туманом Сэди, взяв гигантские ножницы, перерезала розовую ленту на воротах стойла. Вельмастер Порретт крайне старательно изобразил изумление, когда вывели рыжеватого единорога, большого и плечистого, как возовик, нервного, как годовалый жеребенок. Звездный Всполох, серебристо-вороной скакун Сэди, последовал за ним, два существа заржали и встали на дыбы, как прекрасные статуи, когда мы все собрались перед ними в ожидании фотографической вспышки.
Когда всех вывели на заснеженную поляну за конюшней, подошла Сэди. На поляне росли прекрасные цветы всевозможных форм и оттенков. Но стоило коснуться замерзших лепестков, и они разлетались вдребезги.
– Бедный Всполох, – сказала она. – Придется покататься на нем сразу, как все это закончится, просто чтобы успокоить. Сомневаюсь, что Изамбард когда-нибудь прокатится на втором звере – он предпочитает машины. – Она сняла перчатки, порылась в карманах и вздохнула. – Все сильно изменилось с той поры, как мы с тобой были здесь в последний раз.
– Но ты тогда сказала, что хочешь, чтобы я приехал зимой.
– Правда? Ну… вот ты и приехал. А где Анна?
– Рискну предположить, она катается на коньках.
– Да, у нее это славно получается… И, кстати говоря, нам и впрямь надо поговорить. Для начала о том, почему вы оба здесь.
– Это не…
– Роберт, я уже большая девочка. И в последнее время стала куда проницательнее. Так что, пожалуйста, не пудри мне мозги. Впрочем… – она кивком указала куда-то вперед, где за деревьями виднелся металлический купол здания, с первого взгляда похожего на церковь средних размеров, – …я хотела тебе кое-что показать. Это было единственное, на чем я настояла. Я не от всех семейных традиций откажусь после завтрашней свадьбы.
Кованый железный купол напоминал огромную птичью клетку. Потревоженное нашим приближением существо внутри закаркало и перелетело с одного насеста толщиной со ствол дерева на другой такой же. Знатоки подбирались ближе, благоразумные держались поодаль, и было много разговоров о том, что в этом году Гильдия звероделов в очередной раз превзошла себя. Дракон оказался крупнее единорогов, но, когда он расправил крылья и пронзительно завопил, от скопившейся на дне узилища жижи повеяло тем самым аммиачным смрадом, который я запомнил в десятисменник, когда мы с мамой стояли перед клеткой для кроликов на займищах. Как я понял, охота на дракона была крупным рождественским событием в Уолкот-хаусе, а Сэди и ее отец – одними из самых активных его участников. В идеальном мире их единороги пронзали бы добычу рогами, но на самом деле охотники имели при себе длинные легкие копья. Существо умело летать, но ему собирались подрезать крылья перед тем, как отпустить на свободу, и, к моему вящему разочарованию, оно не могло дышать огнем. Дракон оскалил острые зубы и издал душераздирающий вопль. Когда он ударил о прутья решетки крыльями, с их кончиков сорвались капельки крови. Зеваки отпрянули, и сперва поблизости остались только мы с Сэди, а потом – лишь один вельграндмастер. Он взглянул на дракона, который бил хвостом, и зверь, прекратив вопить, ответил таким же пристальным взглядом. Над толпой повисла странная тишина. Издалека по-прежнему доносились крики фигуристов, где-то лаяли злопсы. И еще… впрочем, Пассингтон повернулся и взмахом руки предложил всем вернуться в большой дом и продолжить празднества. Все-таки Рождество.
В залитых солнцем галереях подавали горячий шоколад. С виду он был вылитая грязь, но с райским вкусом, и я допивал то ли третью, то ли четвертую чашку, когда обнаружил Анну, сидящую на одном из больших диванов у поворота к восточной лестнице. На шее у нее висели коньки. Пряди волос выбились из-под заколок из черного дерева. Лицо было бледным, и лишь на щеках алели маленькие пятна.
– Ты уже видела Сэди?
– Она уехала кататься на Всполохе. Но я получила записку. Она все еще хочет, чтобы я была главной подружкой невесты. Невероятно, да?
– Сдается мне, она и сама в это не верит, – я залпом допил остатки из своей дымящейся серебряной чашки. – Судя по тому, как она со мной разговаривала совсем недавно.
– Но мы планируем предать ее!
– Ты сомневаешься? Я-то думал…
– А чего еще ты от меня ждал?! – Мы умолкли, пока мимо шла какая-то пара. – Это последний день в моей жизни, который я проведу вот так, – продолжила Анна спокойнее. – Что бы ни случилось сегодня вечером, ничто уже не будет прежним. Как думаешь, почему я здесь сижу? Как думаешь, почему я пошла кататься на коньках?
– Прости, – вздохнул я и жестом попросил проходившего мимо слугу принести еще шоколада. – Я всегда… ой! – Слуга выхватил пустую чашку, чуть не вывихнув мне палец, и удалился. – Что это было?!
