Разбуженный шумом, мишка выбежал из шалаша, загремел цепью. И тут началось. Собаки излили на беспомощного, сонного медвежонка всю свою злость. Набросились на него, стали дергать за хвост, за уши, а рыжий кобель вцепился зубами в бок и вырвал клок шерсти.
Медвежонок сжался в комок, потом, немного осмелев, начал отбиваться лапами, а когда собаки еще пуще насели, изо всех сил дернул цепь, оборвал ее вместе со скобой и побежал в сопки.
В это время проснулся Петя Сулендзига:
— Колька, вставай, беда случилась!
Колька отбросил одеяло, подбежал к окну.
— Быстро спасать мишку! — закричал он, разбудив всех в комнате.
Выскочили на улицу, палками отогнали собак.
— Надо по следу идти, — сказал Петька. — Гляди, след совсем свежий, в сопки ведет.
Колька не сразу ответил.
— Да что же ты, Коля, стоишь? — возмутился Петя. — Тут каждая минута дорога, а ты почему-то стоишь.
— Пойдем по следу, — наконец сказал Коля. — Пойдем втроем: я, ты и Генка. Бегите за лыжами.
Пока Петя и Генка бегали за лыжами, Колька вернулся в комнату, достал из тумбочки несколько кусков сахара. Потом тихонечко пробрался в дежурку, где спала на топчане тетя Гяндя, и взял с подоконника школьный звонок.
Ярко светила луна. Было тихо, безветренно. Следы медвежонка отчетливо виднелись на чистом снегу. Когда через час они привели к горному перевалу, ребята остановились передохнуть. Потом пошли дальше. Следы привели в узкий распадок.
— Далеко ушел, — вслух подумал Генка и уже громче добавил: — Все-таки надо было нам собаку захватить.
— Что ты, с ума спятил? — прикрикнул на него Петя. — Мишка от собак удрал, а ты хочешь опять собаку за ним пустить.
Генке стало неловко:
— Это я только подумал так.
Из распадка вошли в густой кедровник. Здесь следы медвежонка петляли между деревьями и в конце концов привели к старой дуплистой липе. Кора на стволе была сплошь исцарапана медвежьими когтями. Ясно, где-то в дупле спрятался мишка.
У ребят отлегло от сердца.
— Давай, Колька, попробуем выгнать его оттуда, — предложил Петька и, схватив жердину, принялся колотить по стволу.
Но медвежонок не отзывался.
Тогда Генка и Петька подставили плечи, и Колька полез на дерево. Уперся ногами в толстую ветку и над самым дуплом зазвонил в звонок. Сразу оттуда показалась голова медвежонка.
— Мишенька, мишуха, — ласковым голосом произнес Колька и дал ему кусок сахара. — Пойдем обратно в Сиин. — И спрыгнул на снег.
Медвежонок вылез из дупла, осмотрелся и тоже спрыгнул с дерева. Потом сел на задние лапы, а передние положил на плечи Кольке. Тот дал ему еще кусок сахара. Мишка слизнул его с Колькиной ладони, захрустел.
Только теперь Генка заметил, что на медвежонке нет ошейника, и спросил:
— Как же мы его домой поведем?
— Очень просто, — сказал Колька и показал звонок.
— Понятно, — смущенно буркнул недогадливый Генка, — рефлекс...
Когда Колька рассказал своему деду о случившемся, старик пожевал губами черенок черной, прокуренной трубки, задумался.
— Человека в свой родной дом тянет, а зверя, однако, тоже в свой — в лес, бата.
Кольке от этих слов стало грустно.
— А где летом будешь его держать?
— Мы в пионерский лагерь поедем, — выпалил Колька, — и медвежонка с собой возьмем.
— Там тайга близко, — заметил дед и добавил: — Ладно, бата, приведи медвежонка, я ему кусок левого уха отрежу...
— Зачем? — не понял Колька.
— Отметину сделаем ему. Если в тайгу убежит, по отметине искать его будешь. Летом много медвежат в лесу бродит. У твоего отметина будет...
В лагере по совету завхоза Чауны Колька давал мишке волю. Побродит с полчасика вдоль берега и сам вернется на свое насиженное место под старой сосной. А однажды, когда выдался особенно жаркий день, медвежонок полез в речку купаться. Поплавал, понырял и, довольный, вылез из воды и стал отряхиваться.
Словом, медвежонок постепенно привыкал к новой обстановке и вел себя, как в шутку говорила Ирина Петровна, вполне прилично. Правда, к звонкам по-прежнему был очень чуток. Звякнут ли на кухне стаканы или металлическая посуда — встрепенется, навострит уши. Вероятно, не мог забыть про сахар, который ему давали по звонку.
Подошло время рунного хода лосося. Кто только не ловит рыбу в эту страдную пору!
Не дремлют в это время и медведи. Они тоже рыбачат. И не хуже людей. Наловит косолапый целую гору рыбы, зароет в укромном месте. А поздней осенью, перед тем как завалиться на зимнюю спячку в своей берлоге, разрывает яму и жрет до отвала рыбу «с душком», нагоняя побольше жира, чтобы его хватило до весны.
Когда ребята стали собраться на рыбалку, завхоз Чауна сказал:
— Зачем медвежонку рыбу сюда таскать будете? Пусть его сам порыбачит — уже не маленький.
Рыбалку решили выбрать неподалеку, на небольшой порожистой протоке. Не успели ребята столкнуть на воду оморочку, как медвежонок побежал по камням, уселся на широкий валун и сразу принялся рыбачить.
Все десять дней, пока шла на нерест кета, медвежонок ходил с ребятами на протоку. Придет, сядет на свой валун, наловит рыбы, наестся досыта и завалится спать. Он, кажется, уже позабыл про сахар, хотя изредка кто-нибудь тайком и давал ему один-два кусочка.
