— А вы все же попробуйте, сходите. Уверен, что вам понравится, а я помогу вам помыться.
И, уже дважды сегодня помывшись в бане, Николай Павлович идет туда снова, на этот раз с Копинкой. Если у кого и станет «тонкое» тело, то это у доктора и учителя. Ведь сейчас только утро, а весь день еще впереди.
Но с тех пор как орочи убедились, что баня очень приятна, они с нетерпением ждали субботы, когда их опять пригласят принимать окто.
Окто, как вы уже знаете, на их языке — лекарство…
Председатель сельского Совета Михаил Петрович Намунка не пропускал ни одного урока ликбеза. В дни занятий он старался не уезжать в тайгу и с самого утра садился за учебники. Он уже умел считать до ста, читал по складам букварь, научился ставить свою подпись на справках, которые выдавал в сельсовете.
В ту ночь, когда из района пришла телеграмма, Михаил Петрович долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, тяжко вздыхая, вставал, ходил туда-назад по комнате и беспрерывно курил.
Если бы телеграмму принесли не так поздно, Намунка давно сходил бы к Николаю Павловичу за советом. Но учитель, наверно, спал, и тревожить его среди ночи Намунка не решался.
Настя Уланка, принеся с почты телеграмму, два раза вслух прочитала ее Михаилу Петровичу, но ему захотелось прочесть самому.
Присев к столу и придвинув поближе лампу, Намунка долго всматривался в мелкие буквы на телеграфном бланке, пытаясь разобрать их. Он уже стал сердиться на Настю, что она неразборчиво написала, но, вспомнив, что все грамотные люди пишут так (Настя полгода училась на курсах телеграфисток), успокоился. А в телеграмме было вот что: «Пятнадцатого января два часа дня вам надлежит быть на сессии райисполкома тчк Подготовьте подробный доклад тчк Будут приняты решения отпуске средств на строительство школы-интерната зпт клуба зпт улучшение быта орочского населения тчк Председатель райисполкома Кононов».
Михаилу Петровичу приходилось бывать в городе несколько раз. И на сессии райисполкома присутствовал. Но тут прямо говорится, чтобы он, Намунка, подготовил подробный доклад. Шутка ли, сколько бумаг писать надо, сколько разных цифр говорить! Если бы на год раньше учиться начал, тогда бы, понятно, знал больше. А тут телеграмму прочитать не может — и уже велят доклад делать!
«Схожу к Тихону, может быть, уговорю его поехать, ведь Тихон Акунка член сельского Совета и грамотней меня».
Он натянул на ноги унты, надел меховой жилет и вышел на улицу.
Было темно и холодно. Над тайгой висели низкие тучи. Ветер мел поземку. Было похоже, что опять собирается пурга. Третьего дня пурга так бушевала, что на крышах упали железные трубы. Кое у кого повалило цзали — свайные амбарчики. Сегодня весь день было тихо, даже солнце немного выглянуло из-за облаков, а теперь вроде опять пуржить начинает.
Охваченный тревожными думами, Михаил Петрович шел медленно, покуривая трубочку. Когда завернул за угол, к радости своей увидел, что в доме Сидорова светится окошко. Значит, Николай Павлович еще не спит. Сидит, верно, за столом и проверяет тетрадки. Может быть, в этот момент перед ним тетрадка его, Намунки, — ведь третьего дня, после диктовки, учитель собирал у орочей тетрадки, сказал, что дома проверит их.
Михаил Петрович вспомнил, как учитель во время диктовки прохаживался между партами и, заметив, что Намунка вместо буквы «щ» написал «ц», сказал строго:
— В речи многие из вас «цокают», а писать надо правильно. Ну, давайте повторите за мной громко: «Мальчик вытащил из речки щуку».
Намунка откинул крышку парты, встал:
— Мальцик вытясцил из рецки сцуку!
— Опять не так, дорогой мой, — мягко сказал учитель и развел руками. — Почаще повторяйте эти слова…
Михаил Петрович подошел к дому Сидорова. Постоял с минуту за окном, потом слегка постучал.
Отодвинулась занавеска, и глаза Намунки встретились с глазами Николая Павловича.
Учитель побежал в сени.
— Что случилось, Михаил Петрович?
— Худо дело, сказать страшно…
— Кого-нибудь опять медведь в тайге задрал?
Вместо ответа тот протянул учителю телеграмму.
Николай Павлович быстро пробежал ее глазами и, к удивлению Намунки, весело заулыбался.
— Отлично, совсем не вижу худого.
Намунка спросил тихо, точно самого себя:
— Может, не ехать? Доклад делать — сколько читать-писать нужно!
— Подумаем, как быть с докладом, — возразил Николай Павлович, — а ехать обязательно надо.
Намунка угрюмо молчал.
— Может, Тихон Иванович поедет? — опять сказал он после тяжелого раздумья. — Он член сельского Совета. Грамотный много больше меня.
— Поедете вы, Михаил Петрович, — твердо заявил учитель. — А я вам помогу подготовиться к докладу. — И взял со стола тетрадку: — Ведь большие успехи делаете. В последней диктовке у вас всего две ошибки. Молодец! А теперь идите спать, Михаил Петрович. Утро вечера мудренее.
Николай Павлович проводил расстроенного Намунку и еще долго сидел за столом. Свет в его окне погас только под утро.
Намунка шел не спеша и думал:
