— Так вот как дело-то было… — начал председатель сельсовета.
Он рассказал, где в городе жил, что ел, что видел, как докладывал по картинкам. Когда начал вспоминать, какие вопросы ему задавали после доклада, то с сожалением сказал, обращаясь к Сидорову:
— Почему-то, Николай Павлович, твоей картинки у меня не было. Забыл дать, наверно. Ну, ничего, Николай Павлович, не печалься, я про тебя тоже все сказал.
Орочи одобрительно загудели:
— Наверно, сказал!
— Сказал, чего там!
Сидоров посмотрел на жену и тут же перевел разговор на другую тему.
— Забыли мы с тобой, Михаил Петрович, одно важное дело. О сберегательной кассе забыли. А ведь пора и у нас открыть ее.
Намунка наморщил лоб, задумался:
— Однако, Николай Павлович, про сберкассу картинки тоже не было.
— Не было. Забыл нарисовать, — признался учитель.
Оказывается, квартира Сидорова давно уже превратилась в сберегательную кассу.
Вот как это произошло.
Охотники, сдавая государству пушнину, получали довольно крупные суммы. Круглый год в кооперативе было много разных товаров, и орочи покупали все, чего только душа пожелает. Но у них еще оставался излишек денег, на который они обычно покупали спиртные напитки. Надо было как-то сберечь их трудовые деньги. Учитель искал удобного случая, чтобы поговорить об этом серьезно.
Узнав однажды, что у Еменки собрались, на веселье, Сидоров пришел туда.
— Сородэ! Праздник у вас тут, я вижу! — сказал он, переступая порог. — Шел мимо, слышу — веселый шум, дай, думаю, загляну.
— Сородэ! Садись, пожалуйста! Ты всегда у нас добрый гость! — Хозяин налил учителю в стакан спирта, пододвинул тарелку с вареным оленьим мясом.
— Ну что ж, будем здоровы! — Сидоров поднял стакан. — За новую жизнь!
— Ай-я кули!
— Ай-я гини!
Когда хозяин стал опять наливать, Николай Павлович решительно отказался:
— Много пить нельзя!
Орочи переглянулись: неужели два стаканчика ему много? Сами они успели изрядно выпить, а на столе стояли еще две нераскупоренные бутылки.
— Деньги есть, почему не можно? — спросил Мулинка, склонив набок большую, давно не чесанную голову, которая сидела у него, как гриб, на тонкой короткой шее.
— Вот и плохо, что тратите свои деньги на водку. А польза от нее какая? У пьяного человека в голове туман. Ничего не соображает. — Учитель посмотрел на часы. — Вечером у нас урок арифметики. Будем учиться цифры складывать. А вы, по-моему, пальцев на руке теперь не сосчитаете…
— Сосчитаем, чего там, — уверенно заявил Еменка и поднес к глазам руку с растопыренными пальцами. — Пять, однако…
— И для здоровья много пить вредно. Доктор вам уже рассказывал, какие болезни бывают у человека от водки и спирта.
— Говорил, — закивал головой Парамон Дюанка, сидевший на полу, подобрав под себя ноги. — Наш брат ороч в прежнее время пил…
— А нынче мы с вами новую жизнь строим. От прежних привычек отказываться надо… И потом, — учитель помедлил, — плохой пример своим ребятишкам показываете… Отпустили мы из интерната вашего Петю, вы и его водкой угостили. Петя после этого весь день в кровати провалялся. Уроки пропустил… Помните?
— Было дело…
— Разве хорошо это?
— Худо, конечно…
— А куда же лишние деньги девать? — после краткого молчания спросил Мулинка, уставившись узкими хмельными глазами на учителя.
— Я вам скажу, куда девать деньги, — ответил Сидоров. — Есть в нашей стране такая касса, где советские люди хранят свои деньги, а когда нужно, берут их полностью или частями. А касса за деньги, которые хранит, выплачивает вкладчику проценты. Поняли?
— Нет, не понял, — признался Дюанка и приложил ладонь к уху.
Учитель стал объяснять:
— Скажем, вот вы, Парамон Иванович, положили в сберегательную кассу сто рублей. Так? А через год вы получите больше — сто три рубля. Теперь понятно?
— Зачем больше дает? — Парамон расстегнул тесный ворот сорочки, вытер ладонью шею. — Недавно Тихон у меня сто рублей в долг брал, после то же самое сто отдал.
— Значит, еще три рубля должен тебе! — воскликнул Еменка.
— Так то Тихон, — сказал Сидоров, — а сберкасса государственная. На деньги, что она берет в долг у вкладчиков, государство строит новые города, заводы, школы, больницы. Поэтому и выплачивает проценты. — И, помолчав, спросил: — Ну как, договорились? Будем хранить излишки денег в сберкассе?
Орочи не ответили. Понуро сидели за столом, думали.
Сидоров поднялся:
— Мне пора.
— Посиди, чего там, — предложил Еменка. — Еще кое-чего расскажи.
— В другой раз поговорим, когда будете трезвые. А теперь идите проспитесь. — И предупредил: — На урок можете не являться…
— Ладно, в другой раз придем, — сказал Мулинка.
Николай Павлович не слишком был уверен, что этот разговор пойдет на пользу. Во-первых, не так-то просто отучить таежников от спиртных напитков. Во-вторых, в Уське не было сберкассы и неизвестно, когда ее откроют.
Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло…
