Мы остались вдвоем. Я надеялась, что вновь прибывший назовет себя, но тот смотрел на меня с улыбкой и молчал. Ну и не надо, подумала я, если он начальник, то должен сам назвать себя, если мелкая сошка, то тем более не стоит обращать внимания на его многозначительные улыбки. Видя, что я молчу и даже занялась своими делами, предполагаемый начальник вышел.
Минут через тридцать появился завхоз в сопровождении угрюмой женщины в синем халате. Он нес большую коробку, женщина — пылесос и ведро с хозяйственными принадлежностями. Не здороваясь и не глядя на меня, она начала уборку. Николай Николаевич, поставив коробку на стул, стал вынимать из нее разные предметы и расставлять передо мной на столе, причем стараясь поставить их на разложенные бумаги. Пусть не все, что я перечисляла, но самое необходимое он принес, включая электрический самовар, о котором я забыла сказать. Я искренне поблагодарила его, но он сумрачно посопел, ничего мне не ответил, достал бумагу с перечнем и, положив ее на стол, ткнул пальцем в нижнюю графу, давая понять, что требуется моя подпись.
Я просмотрела опись и отрицательно покачала головой:
— С удовольствием подписала бы, Николай Николаевич, но не могу, не имею права, только Серова или кто-нибудь из начальства.
Он вздохнул, убрал бумажку в карман и пошел к двери, но вернулся и забрал коробку, уже пустую, — видимо, ощущался дефицит коробок.
— Николай Николаевич, а Герман Александрович, он кто?
Обернувшись от двери, он посмотрел на меня так, словно я спросила невесть какую глупость, и важно ответил:
— Заместитель директора.
Уборщица тем временем протерла везде пыль и вымыла умывальник, осталось лишь пропылесосить. Розетка была возле стола, воткнув туда шнур, женщина вдруг увидела змею на компьютере и от неожиданности вскрикнула. Я поспешила успокоить ее, сказав, что это просто игрушка. Я думала, что она хоть теперь рассмеется или скажет что-то, но она лишь сильнее сжала губы, постаралась как можно быстрее все закончить, забрала свои причиндалы и уже возле двери пробурчала негромко, но так, чтобы я слышала:
— Сама змея, и еще змею принесла.
После ее ухода я занялась расстановкой новообретенного посудного богатства, предварительно тщательно перемыв его и меланхолично думая о том, что теперь уж точно иначе как змеей меня в этих стенах никто звать не будет. Работы у меня пока не было, и я сделала себе чай. Чай вышел так себе, почему-то в пакетиках у чая всегда плохой вкус, но, поскольку, кроме чая и печенья, ничего у меня не было, я удовольствовалась этим.
Вскоре вернулся шеф и вызвал меня к себе в кабинет.
— Сколько я вам должен за кофе и печенье?
— О, много! Во-первых, сказать «спасибо», во-вторых, объясните мне, пожалуйста, кто и как платит здесь за кофе, чай и прочее?
— Не уверен, что понял ваш вопрос.
— Ну как же. Положено иметь чай, кофе, сахар, это как минимум, обычно этот перечень гораздо больше. На это выделяются деньги, так называемые представительские, так вот, я не знаю, кто этим занимается, спрашивать у завхоза или вы мне сам! будете выдавать деньги?
— Странное название «представительские»!
— Представительскими они называются потому, что идут как раз на то, чтобы предстать перед важными нужными людьми, клиентами фирмы, в наилучшем виде, угостить их кофе, коньяком, шоколадом, фруктами, это уж директор решает, кого и чем угощать, секретарь только исполняет.
— А вам приходилось этим заниматься?
— Ну да, конечно, когда работала секретарем. Но вы, наверное, спрашиваете, покупала ли я эти продукты? Шеф выдавал мне деньги, я брала машину с шофером и ехала покупать все, что нужно, но иногда он сам что-нибудь привозил, в общем, когда как. Но та фирма была частная, и шеф был ее владельцем, а проводил он эти расходы через бухгалтерию или нет, я не знаю. А здесь ведь государственное предприятие?
— Не совсем. В том-то вся и загвоздка, что не совсем. Ладно, вы не поймете этого, по крайней мере сразу. Идите, я решу этот вопрос, хотя нет, постойте, вот вам деньги, купите чай, сахар, кофе, ну и что-нибудь сладкое, печенье там или зефир, спиртного не надо, это я сам. Машину с шофером я вам не дам, но отпущу на час раньше, чтобы вы все сегодня купили, а завтра утром привезли, или вам это будет сложно?
— Нет, не сложно, я на машине.
