— Марта! — грозно позвала она, когда получилось взять себя в руки. Пальцы уже не дрожали, зато удалось распробовать табак, внезапно оказавшийся с мерзким привкусом гнили и лечебных трав. — Тьфу ты, пакость, — со вздохом буркнула Береника, вытрясая из чаши угольки и испорченный табак. — Вечно глупостями занимаешься. Нет, что б прямо сказать — спасай своего Всадника от серой гнили. Нет, надобно поганить все вокруг.
Когда-то, целую вечность, назад, тогда еще юная девушка оказалась в нужном месте в нужное время. Береника стала единственно свидетельницей возрождения Тьмы в мире. Любопытство позволило ей не сбежать, и после она ни разу не пожалела о своей смелости. Она помогла Тьме скрыться, пока не наберётся сил. Затем помогала ему найти подходящее для ритуала место и призвать сильнейших сущностей мира. На зов пришли пятеро: Смерть, Хаос, Страх, Боль и Судьбу. Судьба отказала Тьме, пояснив, что ее присутствие может навредить молодому миру. Но Береника ей приглянулась. Судьба одарила ее способностью подсматривать за собой. Тогда же, Тьма оставил кочевнице, в награду за ее смелость, три камня, что случайно создал вместе с Сердцем. Один из них однажды дал Беренике вторую жизнь. Через сто тридцать лет второй подарил такой шанс Несущему смерть.
В морском ветре послышался тихий смешок. Судьба любила игры.
На этот раз кочевница принялась очищать трубку по всем правилам.
— Звала? — вышла из-за кибитки дочь.
— Да. Собираемся, — просто сказала Береника, не отрываясь от дела.
Марта несколько испуганно дернулась, такие быстрые сборы всегда значили неприятности, но тут же улыбнулась и кивнула.
Стоило дочери развернуться, Береника перевела взгляд на ее спину. Времени совсем нет. Путь далекий, да по пескам Айваны. Глубоко вздохнув и сунув трубку в карман, Береника поднялась с кресла. Ей тоже было что собирать.
Кахир ехал по очереди с каждым из взрослых. Все же, сидеть вдвоем в одном седле даже с ребенком было не совсем удобно, так что желание отдохнуть возникало и у Сауле.
Сын держался молодцом. Он не позволял себе ни жалоб, ни просьб, ни тем более нытья, но было видно — Кахир устал. И с каждым днем эта усталость показывалась все сильнее, пригибая маленькие плечи к земле. А пройденное расстояние становилось все меньше.
Сауле жалела его, но единственное, что могла сделать — это проговаривать успокаивающие слова, каждый раз когда Кахир оказывался на лошади вместе с ней.
— Мам, что это, — Кахир, до того оглядывающий окрестности схватил Сауле за руку и вдобавок прижался к ней щекой.
Представшее зрелище и вправду вселяло некий трепет, даже в, казалось, все повидавшие души гнолов и самой Сауле. Всю доступное взгляду пространство занимали расставленные между деревьями фигуры: полуразрушенные, поросшие мхом и лишайником. Деревянные и каменные, они глядели на путников строгим взглядом, в неприязни сжав вытесанные губы. Едва заметными рваными клочьями тумана прикрывали свои разрушенные временем тела от глаз чужаков.
— Капище забытых богов, — грустно шепнула Сауле, успокаивающе поглаживая сына по черным волосам.
Когда-то, когда она была маленькой и беззаботной, они с батюшкой ездили сюда. Следили за порядком, подновляли идолы, а при появлении очередного отреченного бога устанавливали новые. Все для того, чтобы старые боги из отреченных не превратились в забытых. Чтобы не обиделись на своих бывших последователей и не обрушили на них свой гнев.
Теперь следить за капищем было некому, и место пришло в запустение. Поднялись лохматые, густые кустарники. Обомшели и потрескались фигуры. А вместе с запустением пришло и забытье. Брошенные боги злились, копили гнев, и сейчас, казалось, готовы были обрушить его на путников. Тем более тех, кто почитал отнявшего их власть Тьму.
— Мне здесь не нравится, — в первый раз за долгую дорогу капризно протянул Кахир.
Гнолы настороженно повели ушами, ощерились и, непрестанно оглядываясь, оттерли лошадь Сауле за своих.
Ветра не было, но деревья зло зашелестели, заскрипели. Идолы, казалось, застонали, вторя разбуженному лесу, взглянули на посмевших вернуться к отвергнутым некогда повелителям.
Фаат попятился, заставляя стоящих за ним людей отходить все дальше от потревоженного капища.
— Уховдим, — издав стонущий рык, повернул он к Сауле голову.
Женщина покорно кивнула. Ее учили уважать волю старых богов, а здесь они высказались вполне однозначно. Пусть теперь и придется обходить священную землю кругом, отклоняясь от прямой на несколько дней.
Но отпускать нарушителей покоя боги просто так не захотели. Сильный порыв ветра взметнул с земли опавшие листья, пыль и песок, бросил в глаза. Пока все пытались проморгаться, та же неведомая сила вывернула Кахира из рук Сауле, скинув с седла. Она с ужасом услышала полный боли и страха крик сына. Сквозь резь в глазах пыталась разглядеть невидимого противника.
