Тогда Вок нагнулся к жене и пытливо заглянул ей в глаза.
– Все ли свое сердце отдала ты твоему идеалу, или оставила хоть искорку привязанности, от которой мы могли бы снова зажечь, готовый потухнуть огонь нашей любви? – с грустной улыбкой спросил он.
Признательная Ружена обняла руками его шею, и склонила свою чудную головку на грудь мужа.
– Как мне не любить тебя, когда ты выказал мне столько великодушия? Обещаюсь тебе делать все, чтобы заслужить твою любовь.
– Ну, слава Богу! Со своей стороны, и я обещаюсь сделаться добродетельным, во всяком случае, настолько, что не стану больше таскать женщин с собой на лошади. В этом могу поклясться!
Он обнял жену и, как перышко, поднял на воздух, громко целуя ее.
– Мир заключен и подписан!
На следующий день Вок отправился к Иерониму. Он понял теперь, почему тот стал таким редким гостем у них в доме. Но у Иеронима графу сказали, что он отозван охотиться в один из замков пана Вартенберга.
Увидав на столе чистый лист пергамента, Вок схватил перо, сел и принялся рисовать.
Он изобразил узкую, крутую, усеянную тернием дорогу к небу, у врат которого сидел апостол Петр. По дороге скакал, задравши хвост, осел с головой Иеронима, а позади его виднелась чудная охапка сена.
– Ты зачем сюда пожаловал? – спрашивал его апостол. – Каждый день мужья-рогоносцы, покинутые девы и обманутые любовницы приносят на тебя жалобы.
– Я исправился и раз даже был добродетелен. Но только вместо крыльев, у меня почему-то выросли вдруг ослиные уши, – отвечал Иероним на длинной ленте, исходившей у него изо рта.
– Ну, ради единственного случая твоей добродетели я не стану беспокоить себя и открывать тебе тяжелые врата неба. Ступай, откуда пришел! В ослиной шкуре никто уж не узнает Иеронима Пражского и ни один муж не станет остерегаться тебя!
Закончив свою карикатуру, Вок свернул, надписал кому она предназначалась, и, очень довольный собой, отправился к Гусу. Тот, печальный, сидел один у себя в келье и читал. Граф чуть не задушил его в своих объятьях и расцеловал в обе щеки.
– Ты ко мне с доброй вестью, пан Вок? Что ты такой веселый? – с улыбкой спросил Гус.
– Я пришел, отец Ян, благодарить вас за услугу, которую вы оказали, помешав моей жене бежать с Иеронимом, что заставило бы меня, к великому сожалению, перерезать горло приятелю.
– Как! Ты все знаешь? – удивился Гус.
– Да, Ружена мне во всем покаялась. Я ей простил, и мы заключили мир.
– Слава Богу! Но моей обязанностью было помешать двум сумасбродам, наделать того, о чем они сами пожалели бы впоследствии.
В эту минуту Вок заметил на полу чемодан и два узла.
– Что это значит, мистр Ян? Вы собираетесь опять покинуть нас?
– Увы, друг мой! Я не могу больше видеть страданий, которые интердикт налагает на народ; да и сам король желает, чтобы я уехал. Завтра на заре я уезжаю из Праги.
– А куда же вы едете? – осведомился огорченный Вок.
– Пока направляюсь в замок Козиградский [62] где пан Оусти великодушно предложил мне приют. А там Господь рассудит и укажет мне путь, – смиренно ответил Гус.
Поговорив еще некоторое время и заручившись обещанием Гуса прийти к ним обедать и проститься перед отъездом, Вок пожал ему руку и ушел.
Прошло две недели с отъезда Гуса. Прага приняла свой обычный вид: церкви были открыты, и наружно все было спокойно, хотя в этой тиши зрела буря.
Ружена сидела у окна за вышиваньем, поджидая мужа к обеду. Она была поглощена работой и лишь изредка перебрасывалась словами с сидевшей против нее Анной. Вдруг лошадиный топот привлек ее внимание. Заглянув в окно, она увидала, что какой-то пан, в богатом польском наряде, в сопровождении конюших, которые вели в поводу двух чудных боевых коней и, кроме того, лошадей с вьюком, остановился у их дома.
– К нам гости, а Вок еще не вернулся, – с неудовольствием заметила Ружена.
Анна равнодушно взглянула тоже на улицу и вздрогнула.
– Это Светомир, – пробормотала она, бледнее, и повернулась, чтобы уйти, но Ружена ее задержала.
– Неужели ты убежишь от Светомира?
– Я увижу его как-нибудь потом, а теперь встретиться с ним я не в силах, – прошептала Анна, вырывая свое платье из рук подруги и убегая.
Ружена проводила ее недовольным взглядом и, положив работу, пошла осведомиться, был ли то действительно друг ее детства.
Оказалось, что на самом деле, приехал Светомир, но так сильно изменившийся за время их разлуки, что Ружене пришлось долго в него всматриваться, чтобы узнать. Худенький, бледнолицый юноша возмужал и стал теперь красивым, статным молодцом, со спокойным, уверенным взглядом и воинственной осанкой.
– Твои дары принесли мне счастье, и мое будущее обеспечено, – вполголоса сказал он, здороваясь с Руженой. – Я затем и приехал, чтобы лично тебе это засвидетельствовать.
Скоро явился Вок и встретил бывшего товарища с распростертыми объятиями.
– Да ты просто великолепен, Светомир, – сказал он, целуя его. – Кто узнает в тебе того несчастного мальчугана которого мучил негодяй Иларий? Прежде всего, пойдем ужинать, а потом ты расскажешь все твои приключения. А ты к нам совсем?
