Светорада видела, что он недоволен. И все же она не могла не отметить, что кесарь соскучился по ней. Он был ласковым, внимательным, ночью они опять предавались страсти со всевозможными ухищрениями, и Светораде вновь стало казаться, что она готова принять его таким, каков он есть. По крайней мере, ей не пришлось, как еще недавно, притворяться, будто ей хорошо с ним.
Настало Рождество. С раннего утра весь двор собрался для выхода на службу в собор Святой Софии. Шли целой процессией: несли хоругви и золотые кресты; диаконы кадили, звякали цепи и крышки кадильниц, плыл ароматный ладан, хор распевал Пасхальный канон. Выпавший недавно снег уже растаял, было серо, грязно и ветрено, однако нарядное и торжественное шествие являло собой яркое и прекрасное зрелище.
Светорада шла рядом с первыми людьми империи. В новой роскошной диадеме, обвитая лором, как знатная патрикия, она находилась среди жен членов синклита и смотрела туда, где во главе процессии шествовали император с императрицей. За ними следовал в богатом венце кесарь Александр. Софья Дука, тоже в царственном пурпуре, двигалась, немного поотстав, но сопровождал ее не муж, а брат. Княжна услышала, как сзади кто– то сказал:
– Наш кесарь дает понять, что, несмотря на его дружбу с Константином, он уже не сойдется с его сестрой.
Светорада не смогла сдержать довольной, торжествующей улыбки. Ей нравилось это Рождество.
Но тут, когда императорская чета поднялась к широко раскрытым воротам храма, на пороге неожиданно возник патриарх Николай. Шагнув навстречу и раскинув руки, он словно хотел преградить им путь.
– Анафема! Изыди, автократор ромейский! – воскликнул он. – За нарушение законов нашей святой Матери Церкви тебе возбраняется переступать пределы храма и присутствовать на литургии!
Повисла напряженная тишина. Площадь перед Святой Софией была заполнена народом, но гомон мгновенно стих, так что стал слышен даже отдаленный крик чаек над морем.
– Я не нарушал законов Церкви! – после паузы ответил Лев и хотел пройти мимо патриарха в храм, но Николай опять преградил ему путь.
Светорада какое– то время наблюдала за происходящим с не меньшим удивлением и испугом, чем иные собравшиеся. Император и патриарх несколько минут просто препирались, Лев даже пытался оттолкнуть Николая, но тот не уступал. Из храма уже лились звуки литургии, а патриарх заявлял, что с согласия митрополитов и епископов он отлучает своевольного Льва от причастия и присутствия на богослужении.
– Если же ныне ты войдешь в храм насильственно, то я и все священнослужители развернутся и уйдут, а твой народ не получит святости в этот день.
И тогда Лев заплакал. Все видели, как он опустился на колени перед Николаем, лобзал его руки, молил снять наказание хотя бы ради праздника. Патриарх упорствовал, и плач императора вскоре перешел в громкие рыдания. Это была тягостная картина. Только когда Александр, выйдя вперед, поднял сотрясающегося от плача брата с колен и что– то сказал патриарху, тот немного смилостивился. Обратившись к рыдающему базилевсу, Николай сурово произнес:
– Пусть твоя царственность в соответствии с обычаем пройдет правой стороной. Ты сможешь следить за всем происходящим в церкви из митатория.
Только когда Лев с Зоей послушно направились в расположенный с правой стороны Святой Софии митаторий, остальным было разрешено продолжить шествие. Но в течение всей службы присутствующие слышали громкие рыдания Льва, доносившиеся из– за занавесок митатория.
Праздник был испорчен. Даже происходивший в дворцовом зале Двенадцати лож пир, куда явились с поздравлениями и приготовленными заранее подарками представители политических партий, прошел тише обычного и рано закончился. Может, в самом городе люди и радовались Рождеству, но Священный Палатий притих.
Ночью Александр сказал Светораде:
– Все– таки моему Константину Дуке удалось уговорить Николая, чтобы тот снял наказание к празднику Богоявления.[116] Сейчас Константин особо в чести у Николая, но… нам с тобой вряд ли стоит поднимать вопрос о разводе. Ныне род Дук как никогда пользуется поддержкой Церкви.
«С какой это стати? – лежа подле притихшего Александра, думала Светорада. – Патриарх что– то уж больно почитает их. И это в тот момент, когда народ на улицах кричит, что оскорбивший Церковь Лев недостоин трона. Опять все говорят о приходе прославленного Андроника. Хотя… Может, именно на это и рассчитывает Николай? Лев проявил полную непокорность Церкви, что сразу дало Андронику повод приблизиться к престолу».
Княжна снова вспомнила свой первый визит к патриарху, когда она услышала, как он отправляет гонца к мятежному Дуке. «Нашему дражайшему сыну Андронику», – сказал тогда Николай на болгарском языке, не ведая, что славянские наречия очень близки и что «девочка» Ксантия могла его понять.
