Однажды, пробудившись утром, Светорада, как когда– то в детстве, зажмурилась от яркого белесого света, бившего в окна. Оказалось, что ночью выпал снег. Он укрыл весь Константинополь, лежал на куполе Святой Софии, на крышах особняков, на перилах балюстрад, на каменных переходах террас Палатия. Приоткрыв большое окно, Светорада вдыхала сырой прохладный воздух, наблюдала, как на перила балкона, сбив целую шапку снега, сел черный ворон. Вечнозеленые сады внизу тоже белели под светлым покровом – это было так красиво! Немудрено, что немало придворных, кутаясь в теплые накидки и меховые оплечья, вышли на прогулку в сады, несмотря на то что день был серый, сырой и промозглый.
Светорада тоже велела поскорее одеть себя и отправилась в сад. Брала в руки мокрый тяжелый снег, сжимала в комочек. Он таял, холодил пальцы. А она вдруг пожалела, что рядом нет Александра. С его ребячливой душой кесарь обязательно придумал бы что– нибудь забавное. Светораду переполняла радость при виде снега, словно она встретила старого друга. Но поделиться своим чувством было не с кем. Дорофея, жалуясь на холод, прятала свой длинный нос в мягкую муфту, а Прокопия еще с утра отправилась гулять по снежному саду с облаченным в траур по супруге Агиром.
Спускаясь по одной из мокрых лестниц, Светорада заметила под заснеженными деревьями Зою. Карбонопсина вышла на прогулку с маленьким сыном Константином. Она ставила малыша на снег, смеялась, наблюдая, как он забавно топает ножкой по белоснежному покрову, как озадаченно изучает оставшиеся следы. Светорада, укрывшись за каким– то изваянием, украдкой наблюдала за ними. Константин, которому недавно исполнилось полтора года, был обычным ребенком, толстеньким, неуклюжим в своих меховых одеждах, умильным. Светорада ранее видела его несколько раз, но лишь мельком: этого ребенка с детства окружал некий ореол таинственности и преклонения. Сейчас же он был просто забавным карапузом, впервые увидевшим снег. Да и Зоя в этот момент была просто счастливой молодой матерью. Светорада даже улыбалась, наблюдая, как та, подхватив Константина на руки, смеялась и кружилась с ним. Зоя была в пышном оплечье из чернобурок с большим капюшоном, полы ее алой накидки ярко смотрелись на фоне белого снега. Она была такая радостная и веселая, такая нежная со своим малышом… Неужели эта женщина способна решиться на убийство? Хотя, если учесть, как долго она живет в неопределенности, выслушивая оскорбления и обвинения в грехе прелюбодеяния… Тут кто хочет затаит злобу и страх.
Однако сейчас Зоя радовалась, общаясь с маленьким сыном. И, наблюдая за ее играми с малышом, Светорада решилась переговорить с ней.
Но едва княжна вышла из укрытия и приблизилась, едва Зоя увидела Светораду, как ее еще минуту назад радостное лицо помрачнело. Все еще держа сына на руках, она хотела уйти, даже сказала спутникам оградить ее от этой встречи, но Светорада, резко отстранив преградивших ей путь евнухов, учтиво поклонилась и стала просить выслушать ее.
– Я знаю, что не вызываю у вас расположения, сиятельная госпожа, знаю, что наши отношения и с натяжкой нельзя назвать терпимыми, однако, поверьте, мне есть что вам сказать. И это важно.
Черные волосы Зои при свете дня отливали синевой. Даже пушистый мех чернобурки подле ее уложенных вдоль лица кос казался светлым. А еще при ближайшем рассмотрении княжна отметила, что над маленьким пухлым ртом Зои пробивается темный пушок. И все равно это была красивая женщина, высокая, статная, величественная. Чем не достойная августа для державы ромеев?
– Не гневайтесь на меня за дерзость, – заговорила княжна, когда няньки забрали у Зои малыша и они вдвоем пошли по аллее среди укрытых снегом статуй. Охрана женщин держалась на некотором отдалении от них, и они могли говорить, не опасаясь подслушивания.
Светорада начала с того, что сейчас они обе оказались в относительно равном положении: обе жили с правителями ромеев невенчанными и считались прелюбодейками. Но если насчет только недавно принявшей христианство Янтарной этому еще можно найти объяснение, учитывая, что ее возлюбленный все еще связан узами брака, то для Зои Карбонопсины, женщины знатного рода, родственницы флотоводца Имерия, такое положение и впрямь выглядит оскорбительным. Конечно, женщин правителей охраняет высокое положение их мужчин, однако людям не закроешь рты, и любая венчанная ромейская жена имеет право считать себя более честной и достойной, чем они. И если церковники до сих пор не могут определиться в вопросе брака императора и матери его наследника, то на что надеяться Ксантии? Александр слишком мягок и беспечен, чтобы настаивать, он привычно занял место за братом, и пока не состоится брак Льва и Зои, их с Александром брачный вопрос вряд ли будет рассмотрен.
– Для меня было полнейшей неожиданностью, когда Николай Мистик отказал Александру посодействовать в расторжении союза с Софьей Дукой, – впервые поддержала беседу Зоя. – Он всегда и во всем потакал кесарю, а тут, когда никто не сомневался в его благоволении, патриарх вдруг занял непримиримую позицию.
