– Мне есть что предложить тебе, чтобы не таила на меня обиду. Знаю, не всегда мы ладили, но ведь и врагами не были. Ныне же ты вознеслась так, как я и предвидеть не мог. Не стала княгиней Руси – стала почти кесариной ромейской. А вот Стема твой остался при мне. Я ценю его, мне нужны такие, как он, и ради этого я даже закрыл глаза на его предательство, забыл, как он оскорбил меня и моего воспитанника Игоря, выкрав тебя перед свадебным пиром. Знаешь, сколько мне после вашего самовольства пришлось усилий приложить, чтобы Смоленск покорился единой Руси?
От напряжения у Светорады заболели скулы. Но когда она заговорила, голос ее звучал спокойно:
– Так вы все знали?
Он чуть кивнул.
– Да, знал. Знал, что не ты будешь княгиней Руси. Но в то время, когда дело шло к вашей с Игорем свадьбе… непросто все было. Однако же потом улеглось. А когда Стемид– Лодьир вдруг возник как ни в чем не бывало, да еще и со своим хирдом, мне уже ни к чему было поминать былое. К тому же Русь нуждается в таких людях, как твой Стрелок. И я даже возвысил его, приблизил к себе. Теперь же готов пойти на ряд с тобой, Светорада. И если я закрыл глаза на то небрежение, какое ты проявила к моему родичу Игорю, то и ты забудь прошлые обиды. Вспомни, что ты славянка, что наша. Ибо нам необходима твоя помощь. Ты живешь среди правителей ромейской империи, у тебя есть возможность помочь Руси. И если все сладится… я даже готов вернуть тебе Смоленск. При условии, что захочешь…
Смоленск! Град на холмах над текучим Днепром, еловые боры и густые дубравы, пестреющие цветами луга и березовые рощи, веселые смоляне и… Но где это все? А где она! И Светорада спросила почти с вызовом:
– Думаете, мне Смоленск теперь важнее титула севасты?
Олег придвинулся к ней, посмотрел внимательно:
– Да, далеко ты ушла от той девочки, которая весело плясала перед гостями на дворище Смоленского терема. Но ведь та девочка все еще жива в тебе, раз ты прибегаешь к своему Стрелку из золотых чертогов Палатия?
От его слов в глазах Светорады заблестели слезы. Да, та девочка все еще жива в ней. И ни почести, ни высшее положение, ни богатство не значат для нее столько, сколько покой и радость в душе. Но она заставила себя встряхнуться, заметив Олегу, что и в нем осталось что– то от варяжского бродяги, каким много лет назад он явился на Русь, если теперь, став могущественным князем, он рискует своим положением и жизнью, прокравшись тайком в город своих врагов.
Она говорила с ним на равных и была несколько удовлетворена, заметив, как по обычно замкнутому лицу Олега промелькнула взволнованная тень, как он встал и шагнул в темноту узкой комнаты, словно бы переводя дыхание. А вернулся – был уже спокоен.
– Ну, если ты меня так понимаешь, думаю, мы сговоримся.
«Мой отец любил его, – вспомнила Светорада. – Моя мать его почитала, мои братья у него в услужении, Ольга и Игорь при нем, вся Русь… Русь, которую он сделал мощной и единой, перестав платить дань иным находникам. И Стема ему предан».
Поэтому Светорада только и спросила: что ей надлежит сделать?
Олег заговорил негромко:
– Когда вернувшиеся после разгрома и осрамы русские купцы поведали, как ты помогла им во время мятежа, я понял, что в Константинополе у Руси есть преданный человек. Плохим бы я был князем, если бы не имел в лагере врагов своих людей. И ты не единственная, уж поверь мне. Но ты высоко стоишь, ты многое можешь. Для начала я хочу посвятить тебя в свои планы. А планы эти таковы: Русь пойдет на Царьград, чтобы помститься за то, как к ней отнеслись. Ибо то, что случилось… Вот и ляхи раз за разом поминают про то, и хазары над нами смеются, и печенеги дикие считают, что мы слабы, если ромеи позволяют попирать наших людей. Но Русь крепнет, становится сильной и готова доказать, что может постоять за себя. Вот этого я и хочу… Хочу, чтобы все знали: Русь и ромеев сумеет поставить на место.
Светорада медленно поднесла руки к лицу. Ей было страшно. Понимала, что за словами о чести Руси последуют сполохи войны, кровавой и жестокой. Она глубоко вдохнула. Оба молчали. Ночь была тихой, и в приоткрытое окошко влетали привычные звуки почивавшего южного города: выводили свои трели сверчки, где– то вдали слышалась перекличка ночной стражи, ветер шумел листвой, время от времени стихая.
– Некогда Русь уже ходила на Царьград, – негромко произнесла Светорада. – Князья Аскольд и Дир пытались грозить ромеям, но их разметали. И на Руси до сих пор вспоминают, какой стон и плач стояли в Киеве, когда горестная весть достигла берегов Днепра.
– Так все женщины говорят. Им страшны поражения мужей. И все же все помнят, что Русь ходила на Царьград и устрашила его!
– Вы не понимаете! – рассердилась Светорада. – Ромеи ценят и уважают только себя, все остальные для них просто варвары.
– Но ведь именно варвары свалили великий Рим.
Откуда ему было знать о таком в его языческих, только недавно смирившихся с единым правлением племенах? Вещий… Не такой уж он и кудесник и ведун, просто многое изучил и умеет использовать. Но все же такая глыба, как империя… и Русь?
