В тот год на Пасху, следуя традиции, император Лев Мудрый одарил своих царедворцев драгоценными тканями и кошелями с золотом. Теперь им было что потратить на бегах, какие устраивались сразу же после Пасхи, в день основания Константинополя, 11 мая, который в столице мира всегда отмечался с особой пышностью. И вот, едва успев отметить воскресение Иисуса Христа, ромеи покинули свои жилища, оставили храмы, мастерские и людные форумы, чтобы насладиться азартными бегами на большом ипподроме.
«А ведь город в это время полностью пустой, – отметила про себя Светорада, обмахиваясь веером в виде натянутого на тонкую раму легкого полотна. – Если бы враги подошли к Константинополю в день скачек, когда все жители на ипподроме, то их бы заметили только в самый последний момент».
Об этом стоило подумать. Но мысли текли как– то вяло. Было очень жарко. Светорада сидела в кафизме вместе с императорской семьей, и, хотя над ложей был установлен плотный навес, она, как и остальные, страдала от невероятной духоты. Потепление в этом году произошло раньше обычного, весь ипподром, казалось, раскалился на солнце, но это никак не помешало хорошему настроению ромеев, с азартом следивших за очередным заездом колесниц, громко кричавших и остро переживавших, когда экипажи «голубых» и «зеленых» попеременно вырывались вперед.
Находившиеся в кафизме рабы старательно обмахивали вельмож опахалами из страусовых перьев. Светорада смотрела на них почти с завистью. Прислужники были в одних коротких белых туниках, а вот знать… Светорада, как и все, вынуждена была восседать в роскошном парадном облачении. Ее вуаль колыхалась от движений опахала, но это нисколько не спасало от жары, ибо на княжне была златотканая далматика до земли, высокий венец с тяжелыми подвесками, а плечи, грудь и бедра обвивал сверкающий лор, украшенный множеством нашитых драгоценных камней. Блистательная севаста должна выглядеть великолепно! Должна вызывать преклонение, а не смущать взоры. Сам патриарх Евфимий как– то сказал ей:
– Вы должны соответствовать своему высокому положению, но не вызывать нескромных помыслов. Тело всего лишь плоть, отвлекающая от возвышенного. Его надо прятать. Глаза, лицо – вот отражение души. И хотя меня порой смущает ваша дерзкая манера смотреть на собеседника, я не забываю, что вы родились в варварский Скифии. Со временем мы отучим вас от этого. Ибо вы должны быть достойной ожидающего вас удела.
Ожидающего… Светорада знала, что ждет от жизни уже совсем иного. И если еще недавно княжна была довольна, что попала в Палатий и оказалась на вершине мирского благополучия, то теперь она не испытывала особого воодушевления при мысли, что судьба свела ее с этими людьми. Интриги, высокомерие, сплетни в сочетании с полной уверенностью в безнаказанности вершителей судеб. И постоянное ожидание, что тебя либо потеснят, либо вовсе избавятся от твоего присутствия при дворе. И хотя патриарх по– прежнему оказывал ей свое покровительство, та же Зоя не преминула сообщить, что и в очередном письме Александра не было ни одного упоминания о невесте.
– Что вы предпримете, если наш непредсказуемый кесарь отвергнет вас?
– Уеду куда– нибудь. Возможно, в монастырь.
Зоя согласно кивала и улыбалась маленьким пухлым ртом. Спокойствие севасты она приписывала смирению. Ибо эта столь часто привлекавшая внимание императора девица, невесть откуда возникшая, действительно вела себя в последнее время как образец добронравия, словно старалась быть незаметной. Но все равно о ней всякое поговаривали. Многие знали, на что способен Александр, который, возможно, и севасту успел развратить, приучив ее к своим изощренным оргиям. После такого ничего больше не остается, как только замаливать грехи. Александра за подобное даже в Иерусалим каяться услали, а его невеста тоже неспроста стала избегать многолюдных пиров и все время проводит во Влахернской церкви, молится, да и пожертвовала на этот храм немало.
Светорада и впрямь продолжала посещать Влахернский храм. Стояла перед чудотворной иконой Богородицы, благодарила за то, что та сотворила для нее великое чудо – подарила встречу с давно потерянным мужем. А также молила ниспослать защиту всем, кто ей дорог… и кому отныне угрожает опасность. Ибо поход Руси на город, которому покровительствует Богородица, грозил немалыми бедствиями как ромеям, так и самим набежчикам. Ведь тоже люди…
И Светорада молилась:
– Защити же всех! Будь мудрой и справедливой. Русский князь сказал, что готов удовлетвориться договором, так пусть же все обойдется малой кровью. А меня верни к тому, кого жаждет душа моя!
Она молилась тихо и по– русски. Понимала ли Богоматерь русскую речь? Как– то Глеб сказал княжне, что Пресвятая читает в самих душах, а слова не столь и важны. Однако важна молитва. И Светорада, ранее не очень– то утруждавшая себя учением греческих молитв, теперь запоминала их с особой тщательностью.
