Ах, если бы все дело было только в императоре!.. Но она думала об Александре. О том, что они встретились. И теперь… Что она для самбазилевса? С Ипатием же она всегда под защитой. Была… Ибо для себя княжна уже решила, что останется.
Светорада попыталась схитрить, стала говорить, что не может не выполнить приказ базилевса, что если ее стряпня расположит императора и двор, то это не повод считать ее изменницей. Но Ипатий только горько улыбался. Это рассердило княжну.
– Я ведь сказала тебе: уведи меня. Не обвиняй, а возьми ответственность на себя. И если сейчас ты позовешь меня – я последую за тобой. Ну же!
Она протянула ему руку.
Его опять стала бить крупная дрожь, глаза заметались, глубокая борозда залегла между бровей. Но он не двигался с места. И Светорада впервые испытала презрение к этому человеку. Ипатий хотел быть сильным, но сильным ее решением. Сам он уже ничего не мог. Даже не решился взять протянутую ему руку.
В дверь постучали, Светорада быстро поднялась, шурша длинным подолом, оправила на голове звенья янтарных подвесок и распахнула дверь. На пороге стоял китонит[86] – один из евнухов, каждая морщина которого свидетельствовала об его обширном опыте. Он прижал руки к груди, поклонился и обратился к Ипатию, велев прислать во дворец вещи и личных слуг госпожи Ксантии. Потом поклонился уже Светораде, попросив следовать за собой.
Она вышла, не оглянувшись на Ипатия. Следовала за китонитом по переходам Священного Палатия. Винтовые лестницы, арки, высокие анфилады великолепных дворцовых покоев; открывались одни двери, закрывались, еще переход, вновь дверь, подле которой стояли, словно вылитые из меди статуи, охранники. Роскошь, блеск, позолота, глянцевый мрамор полов и колоннад, снующие фигуры в длинных одеждах и вытянутые силуэты мозаичных святых на стенах. Вскоре евнух со Светорадой вышли на залитую солнцем террасу, откуда открывался вид на изумительные сады и синеющее вдали море. Китонит попросил не задерживаться замершую было в восхищении молодую женщину, провел ее в очередную арку. Наконец они миновали несколько дверей и оказались в небольшом помещении с панелями темного мерцающего мрамора в человеческий рост, но со светлым полом и светлыми посеребренными скамьями, на мягких сиденьях которых сидели женщины. Они торопливо встали и поклонились при появлении княжны и ее провожатого.
Евнух сказал, что они в приемной отведенных Светораде покоев, а эти особы (он кивнул в сторону склонившихся) будут ей прислуживать, пока Ипатий не пришлет ее служанок.
– Вы одеты как для пира. – Евнух уважительно покосился на роскошную одежду княжны. – Служанки проветрят и надушат ваше одеяние, а вам пока выдадут более соответствующую для пребывания в кухне одежду.
Оказалось, это было весьма кстати. Когда Светорада через некоторое время вошла в легком одеянии в огромную, как иной зал, кухню, ее так и обдало жаром и запахами яств, а светлая льняная далматика и головное покрывало стали влажными и липли к телу. Не обращая на это внимания, Светорада принялась обсуждать с поварами рецепт ее блюда, сама показывала, как растирать миндаль, сама отбирала гранаты для блюда, уточняла пропорции того или иного компонента. Она так увлеклась, что не сразу заметила сопровождавшего ее евнуха, который то и дело возникал на пороге кухни и выжидательно поглядывал на нее. Его морщинистое безволосое лицо было невозмутимо, но в конце концов он не удержался и направился к ней, с важным видом скользя между огромных печей и поваров, снующих с нашинкованными овощами и баночками со специями.
– Вам следует поторопиться, госпожа. Ибо вам еще надлежит совершить омовение и подготовиться к приему у императора.
– Я бы хотела сама проследить за готовкой, – возразила Светорада, и евнух скривился в унылой гримасе.
– Бесспорно, это ваше решение, но раз вы на службе, то должны все успевать. А ваше появление на пиру будет столь же желанно, как и подача вашего блюда.
«Я словно добавка к яству», – отметила про себя княжна, но решение уже было принято, и, отдав еще кое– какие указания, она пошла за китонитом. Тот, не умолкая ни на секунду, говорил, что ей нужно успеть посетить баню и массажиста, сделать прическу, а также выучить церемониал и обдумать, что отвечать, если император изволит почтить ее вниманием.
