Евнух привел ее в дворцовые термы. И если ранее Светораду восхищали общественные бани Константинополя, более похожие на дворцы, то купальни Палатия просто ошеломили. Позолоченные, выполненные в форме огромных масок стены, мозаика из полудрагоценных камней, яркие порфировые колонны и потолки в виде фонаря, густой пар и тонкие ароматы – все это казалось чудным видением из снов. А обстановка в термах – ленивая, наполненная журчанием струй и плеском воды, – позволяла разнежиться настолько, что, когда Светорада полулежала в синем бассейне с теплой водой, она не сразу узнала в одной из прибывших сюда знатных женщин супругу проэдра Анимаису. Лишь когда та, вся во всплывающих в воде мокрых тканях и высоком льняном тюрбане на голове опустилась в бассейн подле княжны, Светорада с удивлением посмотрела на нее.
– Вот где удалось свидеться, – почти весело ответила она на церемонное обращение Анимаисы.
Та была непривычно мила, заискивала, давала маленькие рекомендации. Даже посоветовала, к какому из слепых массажистов лучше пойти, чтобы тело ожило и наполнилось новой силой. Однако все это не помешало Анимаисе, едва Светорада заняла место для массажа на топчане за ширмой, тут же покинуть баню и поспешить с донесением к Зое. Анимаиса была истинной придворной – она сразу поняла, что неспроста Светораде оказана такая милость, неспроста Лев оставил ее в Палатии, а его брат даже поднял ее на руки, когда та, словно кукла, осела у стены. Хорошо еще, что Варда так скоро принял эту славянку из рук кесаря, а то базилевс уже начал хмуриться, видя, как его младший брат смотрит на бесчувственную красавицу.
Но уже в покоях Зои Анимаиса делилась сомнениями, вопрошая, что такого находят мужчины в этой Янтарной? И роста она не столь царственного, как мать наследника Зоя, и нос у нее малюсенький по сравнению с истинно римским носом Карбонопсины, а губы… Мужчины сравнивают их со спелым плодом, но в них явно таится нечто греховное. Непривычные губы, одним словом, закончила она, и окружавшие Зою женщины согласно закивали, пока сама Зоя, хмуря густые брови, склонившись к зеркалу, старательно и ярко наводила кармином контур своего маленького упрямого рта. Что до Анимаисы, то она уже отступала к двери и кланялась. Ей еще следовало испросить совета у мужа, узнать, насколько заинтересовала Льва Ксантия, что означает покровительство ей патриарха и как теперь следует вести себя самой Анимаисе, чтобы и со Светорадой остаться в приятельских отношениях, и не потерять расположение матери наследника.
Светорада, еще не ведая, какой вызвала переполох в Палатии, готовилась к пиру. После массажа и купания, после всех обрушившихся на нее впечатлений она пребывала в некой полудреме, позволяя новым служанкам расчесывать свои длинные солнечно– золотые волосы. Ей бы сосредоточиться, еще раз все обмозговать… Но прибытие Дорофеи с горничными княжны, их суета и восхищенные возгласы не дали ей возможности обдумать все происходящее. Дорофея сперва ахала и восторгалась, разглядывая серебряные наличники большого, раздвоенного колоннами окна, затем что– то бормотала, оглаживая полированные темные стены, в которых она отражалась едва ли не как в зеркале, щупала голубое покрывало на широкой, похожей на раскрытую раковину кровати. А потом, заметив, как дворцовые служанки скручивают в тугой узел волосы Светорады, так и наскочила на них, потеснила, говоря, что кудри благородной Ксантии – это чистое золото и их не следует прятать, ибо они сами по себе украшение госпожи. А так как Ксантия незамужняя женщина, то можно их немного показать, добавила она, дивя своим заявлением Светораду, знавшую, насколько привержена Дорофея к соблюдению строгости нравов.
«Тоже готовится меня сторговать», – отметила про себя Светорада, понимая, что, в отличие от влюбленного Ипатия, Дорофея воспринимает внимание базилевса едва ли не как божественную манну.
Личные горничные Светорады уложили волосы княжны в высокую замысловатую прическу и только на висках выпустили пару прядей, завив их красивыми спиралями.
– Диадему с подвесками наденьте, – подала янтарный гарнитур Дорофея. – Вас в ней уже видели, но янтарей такой красоты нет и у самой Карбонопсины. Я это доподлинно знаю, сама у нашего соседа Макриана выведала. К тому же этот золотисто– бордовый наряд очень красиво оттеняет янтарь… а также ваши янтарные глаза и золотые волосы. Готова поклясться былой невинностью, на пиру вы будете прекраснее самой Зои!
Дорофея даже не заметила, как взволнованно переглянулись палатийные служанки, услышав столь непочтительные слова в адрес матери наследника, а Светорада решила, что ее наставница уж чересчур разошлась, раз не понимает, что в Палатии следует дважды подумать, прежде чем давать волю языку.
