Между тем Усмар с помощью Асольва облачался в доспехи да прикидывал по руке копье, а Стема, оставшись в одной рубахе, натягивал тетиву из тугих жил на лук и проверял стрелы. Призванные по такому случаю из леса волхвы наскоро отрубили голову черному петуху и обрызгали кровью майдан, где должен был состояться божий суд. Потом они положили по краям площадки древесную щепу и подожгли, а когда огонь, прогорев, освятил пространство, посыпали этой золой гравий перед строениями. После этого важно удалились. Разошлись и зрители, понимая, что такой поединок должен проходить только перед лицом богов, иначе стрела невидящего лучника или копье в неумелых руках Усмара могут и их задеть. Воины детинца закрылись в дружинных избах, но не смогли отказать себе в удовольствии поглядеть на бой и приникли к щелям небольших окошек.
Во двор по ступеням крыльца медленно спустился Усмар в облачении воина. Оно было явно тяжеловато для него, но сейчас, находясь в тревоге и напряжении, он почти не замечал этого. Куда больше его интересовало, как Путята завязывает глаза Стрелку.
– Гляди, чтобы он ни зги не видал! – подал голос Усмар, когда посадник натянул на глаза Стрелка темную широкую повязку.
– Не боись, не подсмотрит. Зато боги все увидят, – ответил Путята, направляясь к крыльцу. Поднялся и, прежде чем грохнуть тяжелой, обитой железом дверью, крикнул: – Начинайте!
Стема вмиг весь превратился в слух. Он улавливал и непривычную тишину на широком майдане, и гул из-за ограды. Там все не могли угомониться возбужденные люди, но вскоре и они притихли, разбираемые любопытством, что же происходит во дворе. Наконец стало так тихо, что Стема слышат только стук собственного сердца, даже легкий трепет оперения стрел на ветру угадывал. Но оттуда, где в последний раз раздался голос Усмара, не долетало ни звука.
Усмар и впрямь стоял не шевелясь. Долго стоял, различил даже, как, устав от ожидания, за частоколом детинца вновь загомонили люди. Усмар прикинул расстояние до своего противника, взвесил на руке копье, но решил не рисковать. Вот подкрасться бы к нему незаметно, как тогда на берегу он смог подобраться к Скафти. Однако сейчас на это рассчитывать не приходилось. И хоть двор был посыпан темной золой, все одно каменистый гравий выдал бы его шаги.
Стема тоже испытывал раздражение от долгого ожидания. И вдруг резко пустил стрелу в темноту. Тут же на тетиве оказалась другая. Усмар даже присел с перепугу, но быстро выпрямился, осклабившись. А ведь этот олух стреляет совсем в другом направлении! Значит, не ведает, где он затаился, значит, можно попробовать подкрасться. Наверное, ему с самого начала следовало бы стать поближе, чтобы скорее достать наглого пришлого длинным копьем, но он так боялся Стрелка, что забился в самый дальний угол между дружинными избами. И все же что-то надо было делать. Эта мысль возникла у тиуна еще и потому, что его соперник не стоял на месте, а держал стрелу на тетиве, медленно поворачиваясь и направляя вперед смертоносное жало наконечника. Один раз Стрелок повернулся как раз в ту сторону, где стоял Усмар, замер, раздумывая или прислушиваясь, и у застывшего на месте тиуна перехватило Дыхание, сердце, казалось, больше не билось, а между ног стало горячо – от охватившего его страха он обмочился.
Однако Стрелок продолжал медленно поворачиваться. Усмар перевел дух, но все так же стоял без движения, открыв рот. Проклятый чужак как будто уловил его вздох, вновь повернулся, незряче прицелившись. Так длилось миг, другой. Потом Стрелок втянул носом воздух, как будто принюхиваясь. И ведь веяло как раз от Усмара. Тиун сам был охотником, знал, как на ловах угадываешь зверя по запаху. Оттого тиун сделал первое, что пришло в голову: протянув руку с копьем, он задел его острием за подпору ближайшего навеса в стороне от себя.
Раздался звук спущенной тетивы, а потом мгновенный свист сорвавшейся стрелы. Сзади ударило, Усмар даже дрожание оперенного древка как будто ощутил, но не оглянулся, ибо в этот же мог сделал скачок к своему врагу, быстрый и резкий, чтобы дотянуться до него. Но не успел и вновь замер, чуть склонившись и направив на Стрелка острие копья. «Ну почему я ранее не обучался метать оружие?» – подумал запоздало. А потом все мысли исчезли, ибо Стрелок выпустил не одну, а несколько стрел, и одна из них пролетела так близко, что щеку тиуна обдало ветром. О, пресветлые боги небожители!
