– Ты только погляди, какие дивные!
Светорада молча рассматривала роскошные ткани. Это был китайский шелк, привозимый в Хазарию из неведомо каких дальних земель. Можно было просто онеметь от восторга, глядя то на оранжевый отрез, яркий, как пламя, то на синий в тонкую зеленую полоску, то на столь голубой, что цветом казался чище и насыщеннее, чем небосвод над головой, то на лиловый с изысканными розовыми цветами, словно кивавшими им головками с шуршащей материи. Парсбит не скупилась, благо Гаведдай щедро наделил ее дирхемами, приказав выполнять любые капризы пленницы. Правда, особо капризной княжна не была. А вот с суетливой, нянчившейся с ребенком Русланой у булгарки было куда больше хлопот. Но стоило Парсбит цыкнуть на нее, и она смирялась, а главное, старательно училась всему, как ей и велели.
– Я буду послушной тебе, – говорила Руслана, забыв о том, что раньше Медовая служила ей. На вопрос же Светорады, отчего Руслана более не вспоминает о муже, не думает о выкупе, та сникала. Как ни странно, Руслане было почти хорошо у Парсбит. Прожившая всю жизнь безвыездно в Ростове, она находила интерес в иных обычаях и новизне. Будучи всегда послушной, она не особо задумывалась над тем, кого слушаться – Гуннхильд ли, как ранее, или Парсбит. А то, что Руслана не вспоминала ежеминутно о муже, которого не столько любила, сколько уважала, даже давало волю ее не очень-то богатой фантазии. Просто думалось: нас здесь холят и не обижают, и если я буду старательной, то вполне уживусь и подле Светорады; главное, чтобы нам с сыночком ничего не угрожало. Единственное, что угнетало Руслану, это переживания о судьбе Скафти.
Так прошла неделя – спокойно, в неге и заботах. Пленниц сытно и вкусно кормили, наряжали, каждый день заставляли принимать душистые ванны. И наконец, чтобы пленницы не томились от скуки, к ним вызвали флейтистов, жонглеров и акробата, совершающего удивительные прыжки и умевшего глотать скорпионов, а также затягивать свое полунагое тело в узел. О положении невольниц напоминало только то, что их никуда не выпускали. Но женщины сами никуда не просились: Светорада все больше предавалась своим воспоминаниям, почти не размышляя о будущем, а Руслана нянчилась с ребенком, радовалась обновкам и дивилась развлечениям.
Гаведдай все это время не показывался. Прибыл же он, когда Парсбит уже начала волноваться из-за его отсутствия, ибо кошель, переданный ей горбуном, практически опустел. И вот как-то под вечер, плотно закутанный в плащ из верблюжьей шерсти, словно так он намеревался скрыть свой горб, Гаведдай наконец явился, тенью скользнув в дом Парсбит. Сперва он даже не больно прислушивался к тому, о чем говорит с ним булгарка, намекавшая, что ей самой пришлось потратиться, чтобы опекаемые ею женщины ни в чем не нуждались. Хазарин все отмалчивался, чем-то озабоченный, и тогда Парсбит решила похвалиться перед ним проделанной работой. Она провела горбуна во внутренний дворик, где сидевшие на ковре пленницы под завывание флейт и звуки бубна тешились танцами приглашенных к ним плясуний в цветных юбках, надетых поверх шаровар.
– Ну что скажешь? – спросила Парсбит, кивнув в сторону своих подопечных.
Светорада при появлении Гаведдая осталась полулежать на ковре, лениво пощипывая виноградную гроздь, Руслана же отползла в тень, прижимая к себе сына. Во дворе горели юшки с огнем, но даже их колеблющегося света было достаточно, чтобы увидеть, как похорошели пленницы. Они поправились, их распушенные волосы рассыпались пышными волнами из-под маленьких, обшитых блестящими бляшками шапочек, мягко переливались шелковые одежды.
Гаведдай лишь мельком взглянул на невольниц, зато вид танцовщиц его отчего-то расстроил. Он схватил Парсбит за широкий рукав и почти потащил ее в дом. Как ни странно, это вызвало в Светораде любопытство. Сделав знак плясуньям продолжать, она проскользнула за хозяйкой и Гаведдаем в дом, оставив Руслану переживать о том, что же теперь устроит для нее и ее сына этот страшный горбун.
В полутьме дома Светорада притаилась за решетчатой рамой у входа во внутреннее помещение и слушала, как Гаведдай пенял булгарке за то, что та пригласила в дом чужих, когда никто не должен знать, где привезенная им пленница.
– Совсем ваш Аллах лишил тебя разума, Парсбит, – горячился горбун. – Мало ли что наплетут эти пришлые о твоих гостьях! И разве тебе неведомо, какие события произошли в последнее время в Булгар?
– В Булгар постоянно что-то происходит, – невозмутимо отвечала хозяйка, поправляя на голове тюрбан. – Мне некогда за всем следить, у меня свои хлопоты.
