Отряд на берегу замедлил бег коней. Все всадники восседали на отличных лошадях, украшенных золоченой сбруей, и были окружены борзыми собаками, словно выехали на охоту. Их предводитель подъехал почти к самой воде, сделав знак спутникам приотстать, и теперь во все глаза смотрел на причаливающий корабль. Левой рукой он натягивал повод с золочеными бляшками, сдерживая своего легкого скакуна. Алый чепрак коня блистал золотом, между ушами колыхались пучки фазаньих перьев. Подобный пучок был и на высоком островерхом шлеме Овадии, золоченый ободок которого переходил в наносную стрелку, затенявшую лицо царевича. Но вот он снял его, обнажив выбритую, правильной формы голову с длинным клоком волос на макушке. Светорада даже не сразу узнала его. Ранее он носил длинные волосы, которые щегольски завивал и отбрасывал за плечи. Теперь же – степняк степняком: смуглое лицо, чуть раскосые черные глаза, небольшой, немного приплюснутый нос, под которым темнела полоска усов, обтекавших полные губы хазарина и переходивших в небольшую аккуратную бородку. И все же это был тот же щеголь в богатом облачении, прекрасный наездник, немного полноватый, но ловкий и стремительный. Овадия перекинул ногу в вышитом сапожке через луку седла и одним движением соскользнул на землю. Он шел к приближавшемуся кораблю, не отрывая глаз от укутанной в золотистое покрывало женщины у высокого борта. Когда корабль чуть вздрогнул, пристав к песчаному берегу, с него сбросили сходни и Гаведдай величаво и плавно, будто совершая некий ритуал, стал сводить по ним смоленскую княжну.
Овадия продолжал улыбаться, но одновременно его лицо словно застыло от внутреннего волнения, а грудь вздымалась глубоко и часто. Он смотрел на свою давнишнюю мечту, на эту прекрасную молодую женщину в золотисто-желтом длинном покрывале, столь непривычно выглядевшую в одежде местного кроя – шелковом платье нежного телесного цвета и легких алых шароварах. Овадия увидел ее серьезное лицо, на котором не было и намека на былую беспечную веселость, и словно бы споткнулся о ее колючий взгляд. Да, это, безусловно, была Светорада Золотая, его восхитительная мечта из Смоленских земель. Но в то же время эта женщина казалась куда серьезнее, строже, старше… но и желаннее. Не легкий мотылек, неуловимый и хрупкий, а достойная женщина, земная и близкая, которой он может коснуться, притянуть к себе, обнять… Ведь княжна – его добыча. Ее привезли ему, подарили именно тогда, когда он почти перестал надеяться на встречу, особенно после того, как узнал, что Светорада Смоленская не стала женой Игоря Киевского, внезапно исчезла и ее исчезновение овеяно самыми невероятными слухами, почти легендами.
Словно во сне, он сделал несколько шагов ей навстречу, протянул руки.
– Светорада Смоленская! Прекрасная гурия[107] моих снов! Я и теперь, как много дней назад, ранен стрелой из лука твоих бровей!
Но княжна продолжала смотреть на него почти с неприязнью. Восторженный блеск в его глазах не вдохновил ее, она опасалась шада и видела в нем причину своих бед. Поэтому даже отступила от протянутых рук Овадии и надменно вскинула подбородок.
– Я ваша пленница, шад. Но это не значит, что вам легко будет со мной. Я не желала нашей встречи и не ликую оттого, что она произошла.
Пожалуй, она имела все основания так говорить. Однако Овадию это не смутило. Он окинул взглядом золотые пластинки цепочек у нее на груди и заметил среди них посверкивающий алый кулон, который он когда-то подарил ей.
– Конечно, вы не можете ликовать, Светорада. Но наша встреча была предопределена свыше, и я всегда знал об этом. И хотя гордый Эгиль Смоленский выбрал для вас иного мужа, я уже тогда надеялся, что воля богов вновь сведет нас.
Словно не замечая, как она отшатнулась, Овадия подошел совсем близко и указал на кулон.
– Я неспроста преподнес вам этот прощальный дар, Каплю Сердечной Крови, заверив, что он будет охранять вас. Я почти не солгал тогда, хотя и не уточнил, что этот дар будет оберегать вас для меня. Это роковой талисман, над которым ворожили наши кудесники и который должен был свести вас со мной. Капля Сердечной Крови заговорена на то, чтобы жизненный путь привел вас ко мне. И вот все сбылось! Я вижу вас перед собой, вы моя, я смог получить вас, какие бы преграды ни стояли на нашем пути.
Светорада неотрывно смотрела на него. Его белозубая улыбка вдруг показалась ей отвратительной. Пускай он тут хозяин… ее хозяин, но она презирает его за то, что он посмел внести свое чародейство в ее судьбу. И резким движением оттолкнув руку Овадии, Светорада сорвала с себя кулон и отбросила в сторону.
Шад перестал улыбаться. Его всадники с негодованием зашумели, возмущенные тем, как непочтительно держится эта странная женщина с их предводителем. Гаведдай немного отступил, ожидая неминуемого гнева повелителя. Но Овадия сдержался, даже рассмеялся, негромко и снисходительно.
