Гаведдай и впрямь из кожи лез, чтобы угодить Светораде. Он заметил, что она уже не настолько мрачна и углублена в себя, что порой с интересом оглядывает берега, вдоль которых они плыли. Да, в жизни этой женщины было нечто, чего Гаведдай не понимал, но особо и не утруждал себя раздумьями.
Горбун возлагал надежды на благотворное влияние путешествия. Он знал, что перемены в пути не могут не отвлечь человека от грустных мыслей, что новизна впечатлений смягчает боль от былых потрясений и в пути есть немало такого, что может развеять печаль, какой бы глубокой она ни была. Поэтому Гаведдай постоянно отвлекал княжну от горестных воспоминаний, тешил беседами.
– Видите, Светорада, эти берега? Земли, что лежат по правую руку от нас, принадлежат народу мордвы. На другом же, более пологом берегу, обитает храброе и решительное племя гузов, отличных воинов, женщины которых умеют ткать удивительно мягкие и пушистые ковры. А вообще, и гузы, и мордвины являются данниками великой Хазарии. Как и буртасы, к землям которых мы подплываем.
Еще Гаведдай хвалил себя за то, что оставил подле княжны эту бестолковую чернявенькую служанку. Молодая бесхитростная женщина, когда ее не отвлекали заботы о ребенке, просто наслаждалась путешествием, постоянно делясь впечатлениями с новой хозяйкой:
– Ты погляди, какая краса вокруг, а, Медовая! – говорила она, указывая вдаль рукой. – А река тут какая! Если ее запрудить – к вечеру до неба бы поднялась!
Река Итиль и впрямь разливалась широко и привольно, блестя на солнце и отсвечивая голубизной небес. Легкие волны играли у бортов, яркие стрекозы садились на высокие борта ладьи, а в вышине пронзительно кричали чайки.
Зеленые, набегающие друг на друга холмы вдоль берегов, среди которых то там, то здесь поднимались светлые известняковые утесы, поросли высокими соснами и были красивы необыкновенно. У воды порой виднелись деревянные строения, у причалов сновали лодки, на лугах пасся скот.
Светорада окидывала взглядом пространство. Это были новые края, новые земли. Она смотрела вдаль, придерживая на голове развеваемое ветром легкое покрывало, ее щеки разрумянились, глаза блестели, волосы игриво завивались вокруг прелестного лица. Порой она казалась Гаведдаю столь же прекрасной, как и некогда в Смоленске. Вот если бы только не эта пугающая пустота в светло-карих глазах, не эта время от времени появляющаяся на лице недобрая усмешка. Тогда Гаведдай начинал ее попросту бояться. Неизвестно, что еще наговорит о нем Овадии недобрая княжна. И он опять начинал рассказывать, какой радостью для его господина будет встреча с бывшей невестой, ведь Светорада и впрямь могла стать женой царевича Овадии, не подоспей так некстати со своим сватовством Игорь Киевский. Но теперь воля богов свершится и Овадия встретит ту, о которой мечтал непрестанно. Для Овадии это будет такая радость! А смоленскую княжну подле него ждут только величие и счастье.
Река казалась нескончаемой. Сейчас движение по ней было куда оживленнее, чем у берегов Ростова. Мчались под легкими парусами ладьи булгар и хазарских торговцев, сновали узкие легкие лодки-долбленки буртасов, торжественно плыли корабли арабов, богатые и раскрашенные в невероятные цвета. Они казались слишком мощными и неповоротливыми и шли неторопливо, как из-за обилия товара, так и из-за большого количества охранников на них. Особо бдительными стражи становились, когда на водной глади вдруг появлялись стремительные и быстрые корабли варягов со страшными оскаленными головами драконов на высоких штевнях. А один раз Светорада увидела родной русский струг с вытканной на светлом парусе огромной бычьей головой и широко расходящимися рогами – знаком покровителя дорог Велеса. Она долго смотрела ему вслед.
Между тем берега Итиля постепенно стали меняться, переходя в открытую степь. Вдоль правого берега реки протянулся караванный путь. Временами он уходил в сторону, огибая всхолмленные возвышенности, затем вновь возвращался к берегу. Дважды они видели с корабля караваны: вереницы верблюдов, сопровождаемые вооруженными охранниками на быстрых лошадях.
И вот однажды, когда корабль сделал остановку у прибрежной песчаной отмели, на берегу показался отряд всадников, во главе которых скакал тот, кого Гаведдай ожидал уже давно.
Горбун засуетился, прикрикнув на Руслану, чтобы та привела в порядок госпожу, расчесала и подкрасила. Сам же взошел на высокую корму, стал махать ярким широким полотнищем. Светорада невольно заволновалась, поняв, что сейчас она встретится с бывшим женихом, шадом Овадией бен Мунишем. Когда-то ей нравилось поддразнивать его, строить ему глазки, чувствуя свою защищенность, которую давало ей положение княжны, дочери правителя. Ее игривость распалила в сердце молодого хазарина сильное чувство. Теперь же она поплатилась за то свое легкомыслие, став его пленницей.
