Светорада была наслышана о евнухах, мужчинах, лишенных своего мужского естества и не имевших потребности в близости с женщинами. Такие жили и при дворе византийских царей, и в странах, где поклоняются Аллаху. Обслуживая покои женщин, они не вызывали опасений у хозяев, что возжелают своих подопечных. И все же видеть евнухов Светораде довелось впервые, что уж говорить о выросшей в глуши Руслане, изумленно пялившейся на мужчин, больше похожих на толстых старух. А те почтительно кланялись Медовой, сразу определив, которая из двух прибывших женщин главная.
– Светлого дня тебе и отменного здоровья, госпожа! – воскликнул приблизившийся к Светораде толстяк. Его голубые глаза утопали в складках жира, а голову венчала огромная белая чалма, увитая золочеными цепочками. – Следуй за мной, прекрасная пери, и ты удостоверишься, что твой удел высок и благороден.
– Это сам Сабур, главный евнух Итильского дворца, – шепнул Светораде Гаведдай, догоняя ее в узком проходе с каменным сводом. Здесь им пришлось вытянуться в цепочку, и Гаведдай скоренько засеменил за княжной, продолжая шепотом объяснять, что евнух Сабур – один из самых важных распорядителей двора кагана и что ей оказана великая честь, если он лично решил встретить ее.
Светорада была молчалива и спокойна. Только на миг задержалась, когда Сабур, миновав лабиринт переходов, сделал знак Гаведдаю, чтобы тот отстал, ибо они входили на женскую половину дворца. Горбун только и успел, что поймать край покрывала княжны и припасть к нему губами, но Светорада почти не заметила этого жеста. Они прошли еще через ряд небольших покоев, где витал смешанный запах гвоздики и мускуса, пока не оказались в отдельном помещении. Здесь им навстречу кинулись несколько нарядных женщин, принявшихся кланяться и улыбаться.
– Да будет с тобой свет солнца и милость неба, прекрасная госпожа! – щебетали они.
Светорада огляделась. Она находилась в довольно просторной, но невысокой комнате, стены и полы которой были сплошь покрыты пестрыми коврами. Взгляд княжны скользнул по деревянному потолку, украшенному резьбой, по богато инкрустированной мебели. Повсюду на коврах в живописном беспорядке лежали вышитые подушечки, а на низких столиках и в нишах стояли изящные, поблескивающие в полумраке кувшинчики, вазочки, пузырьки. Полукруглое небольшое окно было забрано узорчатой решеткой, а два завешенных легкой тканью прохода вели в другие помещения. Евнух Сабур сказал, что там находятся ее купальня и спальный покой.
– Но сейчас вам следует отдохнуть с дороги, дивная пери, а также подкрепиться.
Евнух держался так величаво, будто все здесь принадлежало ему, но Светорада, почти не глядя на него, прошла мимо и приникла к решетке окна. В голове мелькнула мысль, что она здесь словно в золоченой клетке. Вид из окна, выходившего на стену соседней башни, не давал обзора, и это лишь усилило ощущение Светорады, что ей не хватает воздуха, что она заперта, упрятана, скрыта… И теперь ей придется привыкать к подобной жизни.
Однако, когда служанки, улыбаясь и кланяясь, принесли обеим женщинам поесть, оказалось, что она проголодалась, и, чтобы не думать о пленении, Светорада решила хотя бы получить удовольствие от пищи. Она только удивилась, поняв, что есть ей придется как в походных условиях, на полу, где служанки расстелили скатерть – дастархан. Да и еда, как выяснилось, состояла из одних фруктов – гранаты и виноград, арбуз, разрезанный и разложенный в виде цветка, сушеные абрикосы и румяные яблоки. Руслана на этот счет проворчала, что она с дороги лучше бы поела гороховой каши с курятиной или щей.
Но после того как путницы слегка перекусили, им принесли еще один поднос, на котором в небольших, но глубоких чашечках из яшмы и нефрита лежали всевозможные сласти: халва и шербет, изюм и засахаренный миндаль, ломтики сушеной дыни. Тоже еда, но не особо привлекающая внимание, когда по-настоящему голоден. Однако, как оказалось, кормить их тут намеревались всерьез и долго, в соответствии с местными традициями. Едва Светорада отодвинула от себя блюдо с дыней, как по знаку одной из женщин перед ними поставили тарелки с какой-то пряно пахнущей густой похлебкой, в которой плавали кусочки мяса, но при этом забыли подать им ложки. Светорада была озадачена: воспитание не позволяло ей есть руками – она ведь княжна, а не какая-нибудь нищенка! – и она предпочла сделать знак, что уже сыта. Когда же Руслана все-таки стала вылавливать пальчиками содержимое похлебки, одна из женщин оторвала пласт от лежавшей тут же на блюде салфетки, которая на самом деле была на удивление тонким хлебом, и показала, как сложить ее наподобие ложки и зачерпывать похлебку. Кушанье оказалось весьма вкусным. А потом им принесли еще одно яство. Сам Сабур явился во главе слуг, внесших в покой на огромном подносе блюдо из ароматного желтого риса с большими кусками мяса, источавшими дивный аромат.
– Этот плов приготовили к вашему прибытию, госпожа, – объявил он, склоняясь перед княжной.
