– Но мы ведь можем это узнать, не так ли? Я пошлю своих верных людей на Днепр, чтобы они разведали последние новости. Пока лишь я сообщу то, что мне ведомо.
В золотисто-карих глазах Светорады появился интерес. И тогда шад рассказал, что после ее исчезновения по Руси ходили самые невероятные слухи. Люди разное говорили: одни утверждали, что княжну похитили варяги, другие – что она умерла. Некоторые – смех да и только! – болтали, что ее унес трехголовый змей. Поговаривали, будто Игорь спрятал ее в отдаленном тереме, а сам хочет подняться в Смоленске без нее. Однако смоляне высказали ему недоверие, даже пробовали бунтовать, пока дело не уладил брат княжны, Асмунд. Сейчас он состоит посадником в Смоленске, женился на девице местного знатного рода.
Светорада встрепенулась.
– Мой брат Асмунд женился? Он же хворый, его ноги не держат.
– По крайней мере, не настолько он болен, чтобы не сыграть свадьбу со смолянкой из рода… Я не припомню имени того важного воеводы, какой ведал войсками в Смоленску – сокрушался Овадия и почти развеселил княжну, сказав, что у воеводы странное имя, как-то связанное с медвежьими ногами.
– Ах, Михолап! – догадалась княжна и невольно засмеялась.
Гаведдай, наблюдавший за ними со стороны, с облегчением перевел дыхание. Что ж, его господин всегда умел ладить с женщинами.
А Овадия продолжать рассказывать Светораде о свадьбе Асмунда, о ее старшем брате Ингельде, который последнее время был посадником в Новгороде, но не больно там ужился и так всех застращал, что мудрому князю Олегу пришлось вмешаться, дабы примирить Ингельда с новгородцами. Сейчас Ингельд опять вернулся в Киев, а вот Игорь ездит по Руси в поисках невесты. Правда, все чаще стали поговаривать, будто он вскоре женится…
Тут Светорада не удержалась, чтобы не спросить об Ольге. Овадия ответил, что дочь князя Олега родила у себя в Вышгороде сына, которого многие приписывают Игорю, однако не похоже, чтобы молодой князь собирался назвать ее своей княгиней. И это несмотря на то, что Ольга слывет великой разумницей, что в Вышгороде ее все любят и ценят, а Олег Вещий приглашает ее заседать с боярами в Думе на Киевской Горе.
Когда они расставались, Светорада держалась уже более приветливо. Даже позволила Овадии поцеловать себе руку.
– Я сожалею только об одном, княжна, – заметил шад, надевая свой золоченый островерхий шлем и делая знак, чтобы ему подвели коня. – Я сожалею, что не могу оставить все дела и сопровождать вас до хазарской столицы Итиль. Но я ведь говорю это княжне, воспитанной в понимании, что государственные заботы значат куда больше сердечных привязанностей.
Светорада потупилась. Ах, если бы Овадия знал, что она-то как раз и решилась строить свою жизнь в соответствии с желаниями сердца, а не по воле власть предержащих. Но как ему это объяснишь?
Однако Овадия ни о чем ее не расспрашивал. Даже сказал:
– Я понимаю, что вы пережили какую-то трагедию в своей жизни, княжна. И я сделаю все, чтобы однажды вы доверились мне настолько, чтобы поведать обо всем. Сейчас же… – Он оглянулся на ожидавших его воинов. – Сейчас я вас покину. Какое-то время мы не сможем видеться, и вы, надеюсь, успеете все обдумать и решить, чего же именно вы хотите. Будет ваша воля, я верну вас жениху, но если вы пожелаете остаться… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы познали счастье, чтобы развеялась ваша печаль и вы не кляли судьбу за то, что однажды приняли от меня Каплю Сердечной Крови.
Уже с кормы отплывающего корабля Светорада долго смотрела на исчезающий вдали отряд всадников. Она знала, что ее ждут огромные перемены в жизни, но терялась перед будущим. Ей даже стало казаться, что самое легкое для нее – это смириться и возложить заботу о себе на кого-то другого, предоставив событиям идти своим чередом. Овадия надеется однажды оживить ее сердце, разбудить в нем любовь. Но разве есть у нее любовь? Что у нее осталось в душе, кроме пустоты и тоски по минувшему?
– Стема, – почти беззвучно прошептала Светорада, словно теперь, подчиняясь неизбежному, она уже не смела произносить его имя в полный голос.
Княжна понимала, что никогда не забудет свою первую любовь, и всю жизнь будет ощущать в душе тяжесть от невосполнимой потери. Однако жизнь продолжается, и ей нужно научиться как-то жить.
Вскоре они прибыли в Хазарию. Гаведдай восклицал восхищенно:
– Взгляните, прекрасная Светорада, разве эти земли не изумительны? Разве они уступают вашим днепровским красотам?
Светорада не могла не согласиться с ним. Широкий Итиль блестел под ясным, почти бирюзовым небом. Воздух был мягким, ласкающим и ароматным. Берега зеленели множеством садов, рощами и квадратами возделанных полей, рядами виноградников. Всюду между деревьями виднелись домики с плоскими крышами, группы черных задымленных юрт и похожие на крепости усадьбы богатых хазарских ханов. По дороге, проходившей прямо у воды, ехали отряды нарядных всадников, пестро одетые женщины погоняли высокие возы, слышался смех детей и необычная, резкая для слуха славянок музыка.
