— У них все организовано так, что… О такой… возможности говорят тем арестованным, у кого есть деньги. И есть, кому по воле за них заплатить. А сама восемнадцатая камера… закрыта. Никакого общения с другими. Даже на прогулку если выводят, то так, чтобы отдельно… Но мы все и так знаем, что будет, если кто-то кому-то расскажет. Даже адвокату, у кого он есть. Да и что адвокат сделает? Девушку-то после свидания с ним все равно вернут в камеру. А… жалобу будет рассматривать тот же полковник Недобоженко. Или его люди. И за это накажут. Это… всем объясняют сразу. Или ты… о беременности? Так этого не допускают. Это — не единственное требование к тем мужчинам. Ну, и не калечить, если отдельно не разрешат… Все остальное — можно… Если заплачено. — Татьяна вздохнула. — На самом деле, мне даже… неудобно… Что я здесь, а девочки там остались. Наверно, думают, куда я делась..?
— Вот об этом я и хотел поговорить, — сказал Влад. Татьяне стало понятно: начинается тот самый деловой разговор. — Я хочу помочь и другим. И узнать, что за этим стоит, потому что, кажется, Южанский СИЗО — лишь верхушка айсберга. Я видел твой репортаж-расследование, он до сих пор есть в интернете. Правда, ты тогда была блондинкой, точнее, только казалась. — Он улыбнулся, а Татьяна, наконец, коротко рассмеялась. — У тебя хорошая голова… А теперь ты знаешь изнутри, что происходит там, в СИЗО. Что ты нам посоветуешь?
— Вы хотите… прекратить все это? Разрушить? — Влад кивнул. — А… у вас есть люди из полиции, Следственного комитета..? Не здесь, в Москве…
— К сожалению, нет людей такого уровня, — сказал Влад. И подумал, что, если бы он жил здесь всю жизнь, и у него было бы столько же денег, — такие связи наверняка уж были бы. Как он, при желании, мог бы найти их через знакомых в Киеве. Но Россия была для него, все же, чужой страной. К тому же, иметь серьезный конфликт с местными силовиками было тоже нежелательно. Могут не помочь и большие деньги… Татьяна, кажется, так и не поняла, что он — не россиянин, даже после того, как предложил переехать в Украину. — К тому же, мы не бандиты, мы не можем действовать так, как они. А потому… остается один путь: формально — по закону, но, если понадобится, кому-то заплатить…
— Похоже, так вы сделали со мной, — кивнула Татьяна. Все присутствующие подумали, что она быстро делает правильные выводы. — Для того, чтобы прекратить это… Надо, чтобы этим занялись в Москве. Иначе — как..? А для этого нужны, во-первых, доказательства, одних только моих показаний вряд ли будет достаточно. А во-вторых — необходим скандал, чтобы заставить их действовать. Но… как? На телевидение такой сюжет не попадет, это точно…
— Сейчас есть такая штука — сила интернета, — улыбнулся Влад. — Кажется, пять лет назад этого еще не было в такой степени… Но это надо будет делать одновременно с теми же юридическими шагами. Подачи заявления, в том числе в Москве… — Влад сомневался, что все нити организации тянулись туда. Слишком много было «завязано» на Южанск. — Но ты права, твоих показаний может быть недостаточно. Нужны еще доказательства. Нужны еще свидетели. Хотя бы один. Как ты считаешь, кого из тех, кто остался в восемнадцатой, проще вытянуть? Так, как сделали с тобой.
— Еву! — сразу сказала Татьяна.
— Почему?
— Потому что она там недавно, следствие идет. Обычное дело о наркотиках. А самое главное, по ней был… можно сказать, частный заказ. — И Татьяна пересказала рассказ уже бывшей соседки по камере. — Как же она была поражена… Но, если этот заказ… или «перебить» деньгами, или как-то заставить того следователя, его выполняет… он сможет, насколько я понимаю, просто закрыть дело и освободить ее сам. С другими это будет труднее. Дела… не такие простые.
— А еще она тебе симпатична, — вдруг сказала с улыбкой Марьям. Татьяна внимательно посмотрела на нее.
— Симпатична? Может быть… Но главное — мне Еву жалко. Представляете? — Она грустно улыбнулась. — После стольких лет там — мне еще кого-то жалко… Но Ева попала туда… почти по той же причине, что и я. И тоже переживает, что… из-за одного отказа ей сломали всю жизнь. Я, действительно, каждый день думала: если бы не сопротивлялась тогда… Каждый день… — На глазах Татьяны снова появились слезы. — Как мне сказал полковник Недобоженко с самого начала. И он добился своего… А относительно Евы добивается этот… Даже сам сидя в СИЗО…
