— Я тоже удивлен, откровенно говоря. Там можно было с ума сойти. И как же она нам уже помогла! — Список гражданок Украины, которые прошли через восемнадцатую камеру за пять лет, Влад уже отправил по электронной почте Полынному. Теперь у оперативников СБУ будет много работы: установить их всех, узнать, в связи с чем были арестованы в России или других странах (несколько женщин были выданы в Россию), — некоторые сведения в списке Татьяны были, но обо всех (запомнить все это за пять лет было невозможно), — и где находятся сейчас. Часть из них должна была уже освободиться, возможно, кто-то вернулся в Украину. Тогда их можно было допросить официально. А если окажется, что не вернулся никто, — это тоже будет важно узнать. И ничего хорошего такая новость не будет означать. Как бы то ни было, в СБУ были согласны с выводом Влада насчет того, что восемнадцатая камера Южанского СИЗО — часть чего-то гораздо большего. А Марьям спросила о важном для нее:
— Ты еще долго собираешься здесь оставаться?
Он посмотрел на нее с сочувствием.
— Не знаю… Даже не в бизнесе дело, хотя кое-что надо здесь сделать. Как мы уедем, пока… не закончится все это? Хотя бы с этой Евой. Тогда можно будет составить план… и пусть наши люди здесь его выполняют. Если мы обеспечим все. А сами уедем. Кто бы ни занимался всем этим, пусть им станет не до нас. Я понимаю, почему ты спрашиваешь, поверь. Но… так будет лучше.
— Наверно, лучше, — но уверенности в голосе Марьям не было. — А что еще..?
— Попросил нашего частного детектива привлечь коллег. Чтобы начали «копать» некоторые дела тех, кто сидел с Татьяной. Здешние, российские. И тех, кто потом уехали в Каластан, и других. Никогда не знаешь, когда найдешь бриллиант в навозе, дело Татьяны тоже выглядело, как обычное «бытовое»… Но это — не быстрое дело. — Влад задумался. — Знаешь, у меня ощущение, что это закончится гораздо скорее. Тем более, к делу с этой Евой мы его тоже привлечем. Найти подходы, и быстро…
— Хотелось бы…
Он улыбнулся:
— Молись.
Но получил неожиданный ответ:
— Знаешь, я… потеряла веру. Если сказать здесь кому-то об этом… не знаю, могут убить, даже если считают, что я принадлежу тебе… Но я начала… терять ее, еще когда… была со вторым мужем. — Она так и не называла его по имени, обратил внимание Влад. — А… окончательно потеряла — как раз тогда, в крепости.
— Но почему? — удивился он. — Разве это не… чудо спасения? Знаешь, что мне тогда сказал Искандер? Что Аллах может послать на спасение даже неверного…
— Может, и чудо. — Марьям смотрела ему прямо в глаза. — Но… я тогда не молилась о спасении. И вообще… Почему-то даже мысли такой не было. Возможно, уже смирилась. А… оно произошло. Как ты считаешь, о чем это говорит?
— Не знаю…
— Я тоже. А тот, кто не знает, — точно не верит…
Влад посмотрел на часы и потянулся к своей палке, лежащей рядом.
— Ничего себе разговоры на ночь… Может, о чем-то поприятнее?
Она встала, улыбаясь:
— Намек поняла!
20. Путеводная звезда.
— Что вы еще хотите от меня? — спросила Ева. — Все равно, без адвоката я ничего не скажу. А его здесь нет…
Это была правда. Адвокат был хоть и по назначению, но все же… Ей в свое время хватило хладнокровия требовать хотя бы этого. Конечно, это не помогло ни от ареста, ни от того, что происходило в восемнадцатой.
— Что с тобой? — спросил следователь, глядя на небольшой синяк под глазом Евы. Ну, не рассказывать же ему, что во время последней «отработки», — позавчера, — ему-то не понравилось… Девочки потом сказали, могло быть гораздо хуже. Но говорить об этом нельзя. Все обитательницы восемнадцатой знали, какие будут последствия.
— А, ничего страшного… И все-таки, чего вы хотите? Без адвоката ничего не будет.
Дверь кабинета открылась, в него вошли две девушки. Зачем? Понятые? Следователь хочет сделать какое-то освидетельствование? Почему? А тот внезапно улыбнулся:
— Для того, что мы будем делать сегодня, адвокат не нужен.
Только теперь Ева обратила внимание на одну деталь. Раньше, когда ее привозили сюда из СИЗО, в кабинете всегда пристегивали наручниками за левую руку к стулу. Чтобы правой можно было подписывать документы, но, по словам следователя, для безопасности… Хотя на самом деле — для психологического давления, это она понимала. Но действовало это, несмотря на понимание… А сейчас потребности в безопасности не было? Или тут что-то еще? По крайней мере, сидела она свободно, положив обе руки на стол.
— Зачем адвокат, чтобы выйти на свободу? — риторически спросил следователь.
— Что..? — Ева вытаращила на него глаза. Неужели такое может быть? Она рассчитывала на что угодно, но не на это. У Евы уже наступило принятие — она приготовилась провести годы в неволе. Даже прозвище в камере у нее уже появилось — Зввездочётка. Из-за того, чем занималась на свободе, — астрологией она увлеклась, еще когда была подростком, а со временем превратила это на источник достаточно неплохого существования. Если бы не этот…
