Где бы она ни объявлялась, самозванка утверждала, что ищет помощь для того, чтобы сражаться с коллекционерами. Они набирали людей и использовали ее для этих целей. Как я и думал.
Это неправильно. Зло, порожденное больной фантазией. Она была мертва, и им следовало позволить ей покоиться с миром.
Я послал Андерсону зашифрованное письмо, в котором сообщал обо всем, что нашел, а также спрашивал, не известно ли ему что-либо еще. Я написал старым друзьям и сослуживцам, прося их о помощи. Я сделал все возможное, чтобы раскопать как можно больше информации об этом… создании с лицом Шепард.
Не знаю, сколько просидел там, уткнувшись в голографический экран, но к тому моменту, как в сопровождении шипения открывающейся двери в помещение зашла встревоженная Лилит, на улице уже стояла кромешная тьма.
Только тогда, ощущая жгучий стыд, я вспомнил об условленной встрече.
Я извинился перед девушкой, а затем, потому что она спросила, рассказал ей правду или, вернее, ту ее часть, которую смог. Я заменил имя Шепард на «старого друга» и поведал все, что знал о происходящем. Я изо всех сил старался сделать так, чтобы это выглядело достаточно важной причиной для моей забывчивости, в результате которой я так и не явился на свидание. Время уже давно перевалило за полночь, и все заведения закрылись. Никогда прежде я не опаздывал на встречу с девушкой и уж тем более не забывал о ней начисто. И сейчас, когда меня вырвали из моего маленького мирка, я чувствовал себя ужасным эгоистом.
Несмотря на очевидную разочарованность, без следа сарказма или злости Лилит заверила меня, что она все понимает и просто оставит меня наедине с работой, раз уж это столь важно. Ее реакция показалась мне странной. Сам того не желая, я подумал о том, как повела бы себя Джена в подобной ситуации – скорее всего, велела бы мне пересмотреть мои гребаные приоритеты, а затем удалилась бы, всем своим видом демонстрируя, что у нее в любом случае есть более важные занятия.
Я сказал Лилит, что наверстаю упущенное, но когда она вышла, улыбнувшись на прощание, понял, что просто не смогу этого сделать. По крайней мере до тех пор, пока это создание с лицом Шепард существует во Вселенной. И пусть я знал, что она являлась ненастоящей, однако это не меняло положения вещей – это была она; именно это лицо, это тело и голос я так старался забыть. И вновь, как якорь, она тянула меня назад, стоило мне лишь решить, что я могу наконец сделать шаг вперед. Закрыв глаза, я увидел ее, и внутри стянулся тугой узел, наполняя меня бессильной яростью.
«Цербер». Все это – их вина.
************
Шепард
Потихоньку сняв вторую туфлю, я опустила ногу на землю и поморщилась, когда мелкий гравий впился в голую ступню. На каблуках я с трудом сохраняла вертикальное положение, что уж говорить о предстоящем мне убийстве? С этой мыслью я оставила обувь на выступе стены.
Несмотря на всю мою любовь к огнестрельному оружию, в этот раз придется обойтись без него – Касуми сказала, нам нельзя привлекать внимание. Впрочем, это меня устраивало. Четыре года, в течение которых я обучалась балету в частной школе, отлично сочетались с восьмью годами неорганизованного тренинга, полученного у убийц, наемников и мастеров рукопашного боя. Я вполне могла работать тихо.
Приподняв подол узкого кожаного платья, я, словно львица, кралась по усыпанной гравием дорожке, не сводя глаз с затылка своей жертвы; вспышка справа свидетельствовала о том, что Касуми отключила свою маскировку. В этот же момент привычным, отточенным движением я сломала охраннику шею и без лишнего шума опустила обмякшее тело на землю, в то время как моя спутница оглушила свою жертву.
Появившийся мгновение спустя из-за угла еще один человек в форме стал для нас полнейшей неожиданностью, но в доли секунды я оказалась рядом с ним и с силой впечатала ладонь ему в рот, не позволяя выкрикнуть предупреждение. Глаза мужчины расширились, но уже в следующий момент, обхватив свою жертву за затылок, я с силой ударила его коленом в лицо; все еще живой, он сплюнул выбитые зубы. Так не пойдет.
Приложив охранника головой о выступ, на котором стояли мои туфли, я нанесла ему удар локтем в трахею, отчего с омерзительным хрипом он осел на землю с уже остекленевшими глазами. Мой длинный, искусно отделанный кинжал, который я купила на Омеге, значительно упростил бы работу; он напоминал мне те ножи, которые я использовала, когда состояла в банде. Однако, несмотря на то, что я неплохо умела обращаться с подобным оружием, оно оставляло слишком много следов, а потому не подходило в данном случае.
Опустив взгляд, я осмотрела свое заляпанное кровью последней жертвы тело - это убийство, в отличие от первого, вышло грязным. Много времени прошло с тех пор, как кровь врага покрывала мои голые руки; еще больше – с тех пор, как при этом мои ногти были накрашены, и сейчас их красный цвет отлично гармонировал с пятнами на ладонях и стене, около которой охранник сделал последний в своей жизни вдох. Касуми сказала, что этот оттенок пойдет мне. Цвет крови всегда мне шел.
