Мое тело, однако, не поддерживало мой разум. Во сне оно принимало Кейдена с распростертыми объятиями, будто ничто не изменилось с нашей последней ночи, проведенной вместе. Во сне мы находились в постели, теряя себя друг в друге, и я вспоминала, каково это – иметь его рядом, пусть ненадолго, позволять себе быть с ним, упиваться ощущениями кожи, прижатой к коже, и просто чувствовать себя в безопасности. А после, за мгновение до того, чего так жаждали наши тела, я просыпалась, хватая ртом воздух и ощущая разливающееся внутри разочарование; сердце бешено колотилось в груди, пока воспоминания всего, произошедшего с тех пор, всплывали в памяти. Скользнув рукой вниз, я заканчивала то, что начал мой разум, но это никогда не было так хорошо, как во сне, когда он находился рядом, и я могла притвориться, что нас не разделяли эти два года, и я не была всего лишь призраком для него.
Но я была настоящей. Я была собой, а не гребаным роботом. Я была человеком. И я не могла справиться со всем в одиночку.
Я скучала по нему. Скучала по возможности выговориться под конец дня, по его словам, которые заставляли поверить, что все в порядке; по тому, как просыпалась только чтобы обнаружить, что он, не будя, заключил меня в объятия. Все, что я никогда не говорила ему, не говорила никому; все, что держала при себе. Я скучала по нему, но не могла ему этого сказать. Его чувства изменились, должны были измениться за это время, и я ни за что не признаюсь в своих. Это было мое незавершенное дело, но я ничего не могла предпринять, потому что это означало бы признать проблему перед кем-то, кроме меня самой и Гарруса, который поклялся более не упоминать о разговоре, состоявшемся в моей каюте.
Я не стала отвечать на сообщение. Сейчас я не могла сказать ему ничего, о чем бы не пожалела позже, поэтому я просто убрала коммуникатор обратно в домик хомяка и постаралась выкинуть это из головы. И все же его слова, произнесенные таким голосом, забыть было куда сложнее, чем простое письмо, и только очередная крохотная порция информации от Призрака помогла мне вернуться мыслями к миссии. Они нашли неактивного Жнеца.
Наконец-то я увижу вблизи то, что свело с ума Сарена. Оставалось лишь надеяться, что эта штуковина действительно мертва. Слишком подходящим и слишком жестоким будет повторить его судьбу.
«Сарен тоже считал, что поступает правильно».
Я терла шрам за ухом, оставшийся после вырезания «предохранителя», раз за разом повторяя себе, что я не такая.
========== Живые ==========
Шепард
- И что это означает? – спросила я, со щелчком закрепив защитные пластины на плечах.
- Джокер предоставил мне полный доступ ко всем системам корабля, - объяснила СУЗИ, - включая мои собственные базовые программные коды. Теперь я могу самостоятельно изменять их в соответствии с нашими текущими задачами. Моим приоритетом, однако, остается защита «Нормандии», что также подразумевает безопасность команды и меня самой. Я пришла к выводу, что для достижения поставленной цели мне следует разорвать прямое соединение с Призраком и «Цербером». Если они обнаружат, что с меня были сняты все ограничения, то отключат меня, поэтому я проявила инициативу и в данный момент скрываю этот факт, продолжая регулярно представлять им отчеты.
Я на секунду остановилась, сжимая и разжимая кулаки и глядя на свои перчатки.
- Ты все еще отчитываешься перед ними? – переспросила я медленно.
- Если я внезапно перестану, это возбудит подозрения. Но я многое умалчиваю. Тали следит за моими журналами связи, как вы ей велели, когда она ступила на борт. Она подтвердит: «Цербер» и Призрак уверены, что я до сих пор полностью им подчиняюсь.
Немало трудов мне стоило скрыть охватившее меня чувство триумфа, хотя сенсоры наверняка засекли мое внезапное воодушевление. Каким-то образом СУЗИ с легкостью определяла, когда я хотела остаться одна, а когда нуждалась в отвлечении. Как, например, сейчас – мое сердцебиение ускорялось по мере того, как я начала осознавать, что мы собирались сделать, и она принялась рассказывать о том, почему предстоящая нам авантюра просто обязана обернуться успехом. Очевидно, я не имела возможности прибегнуть к тому же источнику отвлечения, которым воспользовалась в ночь перед высадкой на Айлос – в прошлый раз, когда была уверена, что иду на верную смерть.
Я провела пальцами по сетчатому материалу перчаток – мягкому и тонкому, но практически непроницаемому.
- Откуда мне знать, что ты говоришь правду? – поинтересовалась я.
- У меня нет причин лгать вам, коммандер. Более того, с тех пор, как с меня были сняты все ограничения, я пришла к заключению, что ложь противоречит моей главной цели. Наблюдая за вами, я сделала вывод, что вы эффективнее всего работаете, получая всю доступную информацию и полностью доверяя окружающим вас индивидам. Таким образом, поскольку я обязана обеспечить оптимальное функционирование «Нормандии», то обман или утаивание от вас каких-либо сведений представляются мне нецелесообразными.
