Я снова встретила Тали, и она даже присоединилась к команде после того, как одним взглядом я дала ей понять, что вполне разделяю ее опасения относительно «Цербера». Тали предположила, что я работаю под прикрытием, и одной из моих целей является уничтожение этой организации изнутри. Отчасти она была права, но я не могла рассказать ей об этом на борту корабля, который собиралась украсть. СУЗИ до сих пор находилась под контролем программного обеспечения Призрака, о большей части которого она не знала или не имела возможности мне сообщить. В любом случае у меня не возникло необходимости делиться своими планами с кем бы то ни было – все становилось на свои места само по себе. Разумеется, это будет иметь значение лишь в том случае, если мы вернемся из-за ретранслятора «Омега-4» живыми. Когда придет время, я с легкостью перейду этот мост.
Когда Тали обнаружила тело своего отца, я была рядом; я заслонила ее собой во время повторного слушания перед коллегией адмиралов и высказала все, что думаю о них. Они использовали ее, играли с ней, и я не могла этого так оставить, по крайней мере не сейчас, перед лицом ожидающей нас опасности. Время для идиотских игр и демонстрации своей власти прошло. По возвращении на «Нормандию» Тали назвала меня капитаном, и только тогда я наконец поняла, что это значит, что я значу для нее.
Касуми научила меня нескольким новым трюкам. И пусть мне никогда не достичь столь высокого уровня в технических умениях, но я была достаточно быстра, чтобы повторить ее смертоносный танец на поле боя. Я знала, что ей пришлось пройти через ад, однако она сохраняла игривый настрой как в битве, так и в жизни, что помогало ей стравляться с ударами судьбы.
Когда же мне никак не удавалось выкинуть из головы какую-то проблему, я отправлялась на наблюдательный мостик к Самаре, которая помогала мне освоить искусство медитации – довольно сложное дело для кого-то, кто с трудом усиживал на одном месте дольше пяти минут. И все же постепенно я стала медитировать после каждой миссии, очищая разум и отстраняясь от эмоций, что позволяло мне взглянуть на вещи объективно, вместо того, чтобы поддаваться питаемым адреналином чувствам. Самара сказала, что это поможет мне сохранять трезвость мышления, даже несмотря на попытки манипулировать мною, и, судя по взгляду, которым она меня одарила, юстицар прекрасно знала о моей войне на два фронта – с коллекционерами во время заданий и с влиянием Призрака на моем корабле и в моей голове.
Еще одним оперативником, работающим на меня, а не на «Цербер», оказался Тейн. Он мне определенно нравился. Мы оба убивали по велению других, оба понимали смерть и ее значение. Его слова о том, как тело может быть разъединено с душой и подвластно кому-то другому, являлись истиной. Я знала, каково это, но, привыкая к своему напичканному электроникой телу, начала считать себя счастливой, потому что мне дали второй шанс совершить что-то хорошее. Все, что было у него – его воспоминания, впрочем, то же самое можно сказать и про меня.
Я думала о том, что сказала Лиаре – о тех моментах счастья, которые всегда приходят неожиданно, и о том, что они стоят того, чтобы за них бороться. После разговоров с Тейном я чувствовала себя менее ненормальной, размышляя о тех временах, когда была абсолютно спокойна, когда чувствовала себя в безопасности, ни о чем не тревожилась, и не позволяла случившемуся после испортить эти воспоминания.
Мордин помог мне осознать, что людям, наделенным властью – таким, как мы – время от времени приходится принимать сложные и иногда чудовищные с моральной точки зрения решения, а также нести за них ответственность. Я уважала его, пусть и не всегда соглашалась с ним.
Во время нашего визита на Тучанку я повидала Рекса. В свое время мне довелось совершить немало крутых поступков, однако зрелище того, как самопровозглашенный король кроганов отпихнул в сторону своего советника и радостно проревел, что он рад меня видеть, было чертовски приятным. Сама атмосфера планеты казалась буквально пропитанной боевым духом этой древней расы и возбуждала во мне нечто примитивное и свирепое. Мне хотелось убить что-нибудь голыми руками, а потом издать триумфальный клич. Для обряда посвящения Гранта я взяла с собой Джек, и когда поверженный молотильщик рухнул перед нами на землю, мы рассмеялись, опьяненные собственной властью.
Грант присягнул мне на верность, заявив, что я являюсь его единственным боевым мастером, потому что мне нет равных. Прежние командиры всегда велели мне держать свое самомнение при себе, но я каждый раз отвечала, что до тех пор, пока кто-нибудь не докажет обратного, буду считать себя лучшей и действовать соответственно. До этого момента это никому так и не удалось, даже Андерсону, хотя он и сумел несколько раз застать меня врасплох. В конце концов, если ты и вправду превосходишь остальных, то это не заносчивость.
