- То есть вы на самом деле верите в ее историю? – переспросил мужчина, словно эта идея казалась ему смехотворной.
- Да, верю, - твердо ответил я, вспоминая Стража и Властелина, а также остальные неопровержимые доказательства, которые нам удалось собрать. – И я считаю, что и вам следует. Если она лжет, а вы поверите ей, то в худшем случае просто будете глупо выглядеть. Но если она говорит правду, а вы проигнорируете ее слова, то мы все обречены.
- Вы имеете в виду, когда заявятся эти «Жнецы»?
Я практически видел воздушные кавычки, в которые он заключил это слово, хотя его руки по-прежнему сжимали планшет.
- В отличие от вас я на самом деле видел Жнеца, - абсолютно серьезно заметил я. – А также присутствовал при ее разговоре с ним. Я был с ней на Айлосе, нас предупреждали обо всем этом. Доказательства повсюду, даже если никто не желает их видеть. Но вы не можете себе позволить ошибиться на этот раз. Земля не может себе этого позволить, как и вся остальная галактика. Это слишком важно, чтобы не обращать внимания.
Человек потер лоб и устало вздохнул, будто я был последним из череды лунатиков, с которыми его вынудили разговаривать. Я раздраженно стиснул зубы.
- Вам есть, что еще добавить к своим показаниям, коммандер Аленко? – спросил он безо всякого интереса.
- Нет, но, возможно, будет, если вы позволите мне увидеть ее. Она станет со мной разговаривать, - заявил я, понятия не имея, правда ли это. Она вполне могла отказаться даже встречаться со мной, но я должен был попытаться. Я должен был увидеть ее, пусть лишь для того, чтобы сказать, что верю ей, хотя другие и не разделяют моей убежденности.
- Мы уже говорили, что не можем этого позволить, - тоном уставшего от жизни бюрократа заявил он. – Контакты с посторонними запрещены, правила есть правила.
- И вы все еще продолжаете утверждать, что она гостья, а не узница, да? – бросил я, глянув на монитор камеры, следящей за ее дверью, у которой стоял вооруженный охранник.
- Джина Шепард – наша гостья, - бойко проговорил человек, произнося ее имя неправильно, хотя я упомянул его каких-то две минуты назад. – В конце концов, она пришла сюда добровольно, как вы сами сказали.
- И, стало быть, уйти она сможет, когда пожелает, - заметил я, поднимаясь и направляясь к двери. – Помните об этом, продолжая ставить под сомнение слова женщины, которая уже спасла галактику однажды.
************
Шепард
«Может, все же стоило послать ему видео», - размышляла я, вспоминая те напряженные до предела часы перед прыжком через ретранслятор «Омега-4». По крайней мере оно являлось бы доказательством того, что я на их стороне. И пусть даже они не поверили бы мне, но у них имелась бы запись того, как я оглашала свои планы по поводу «Нормандии»; они бы знали, что «Цербер» не имел никакого отношения к инциденту - как его называли в Альянсе - в системе Бахак, и что я сделала это не по велению террористов.
Но в то же время ему стало бы известно о том, что я все еще чувствовала к нему, а я не была к этому готова. Во всяком случае, не сейчас. Может быть, никогда.
Я выключила планшет, отложила его на прикроватный столик, откинулась назад и уставилась в такой знакомый теперь серый потолок. Планшет практически не содержал информации о последней миссии – я была слишком ослеплена успехом, слишком полна оптимизма, чтобы вести журнал, а кроме того, до прибытия на Землю я убедилась, что стерла все, что могло ухудшить мое положение.
Я удалила фото Кейдена вместе со всеми остальными – это был мой маленький секрет, и я с каким-то мазохистским удовольствием постоянно напоминала себе, что того времени не вернешь. В любом случае это не имело значения – вскоре он прибудет на Землю, так? Он обещал поручиться за меня, если возникнет такая необходимость, и сейчас я, черт возьми, нуждалась в нем.
Меня никто не слушал. Казалось, они просто хотели, чтобы я на самом деле оказалась преступницей, хотели доказать, что я всего лишь псих, видящий сны о космических монстрах, якобы заставивших меня уничтожить целую звездную систему. Никто не желал слышать мои предупреждения, мои слова о том, что время уходит, и нам надо успеть подготовиться.
Мне вспомнилась наша с Кейденом беседа, состоявшаяся несколько лет назад. Я как в воду глядела. Они не слушали, потому что не хотели, чтобы я оказалась права. Я бы тоже не захотела.
Порой я спрашивала себя, почему беспокоюсь о нашей судьбе, если никто больше не волнуется? Почему я должна бросаться на передовую и спасать их задницы, в то время как они даже выслушать меня не могут – будто не желают, чтобы их спасали. Ведь я была права в прошлый раз.
