- Они даже не позволяли мне пользоваться спортзалом, пока я не встретила Вегу, - возмущенно сообщила я. Раздраженно цокнув языком, Чаквас вскрыла упаковку шприца, который достала из ближайшего ящика. Я мгновенно узнала препарат – стандартный медикамент, вводимый всем женщинам при исполнении раз в полгода – смесь гормонов, помогающая регулировать менструальный цикл, облегчить физические проявления ПМС и вообще упростить жизнь представительниц прекрасного пола на военном корабле. Препарат также предотвращал беременность, потому что, очевидно, доктора Альянса куда сильнее сомневались в нашей способности следовать Уставу, нежели сам Альянс.
- Может немного печь, - предупредила доктор, щелкая по шприцу.
Я с трудом сдержала смех.
- Вы серьезно?
После многочисленных травм, некоторые из которых ей самой приходилось лечить, простой укол казался развлечением.
Пожав плечами, Чаквас глянула на меня, как мать смотрит на оцарапавшего колено ребенка.
- Ваше тело ежедневно подвергается тяжелым испытаниям, коммандер. Я просто не хочу усугублять положение.
Я едва ощутила, как игла проткнула кожу, и на этом осмотр был завершен.
– Вот и все, - воскликнула она, снимая перчатки и глядя на меня. – Мы закончили. Как обычно, вы в великолепной форме, хотя рефлексы немного замедленны.
- Что? – Я резко подняла голову.
- Ну, они все еще ненормально быстры, - объяснила Чаквас невозмутимо. – Я имела в виду, замедленны для вас. Впрочем, учитывая отсутствие полноценного ночного сна, неудивительно, что вы не функционируете на сто процентов.
Чаквас смотрела на меня с выражением полнейшей невинности, но я знала ее слишком хорошо. Она являлась моим врачом примерно год и за это время поняла, что заставить меня слушаться ее советов можно только показав, что игнорируя их, я подвергаю себя опасности на поле боя.
Нахмурившись, я взяла с тумбочки бутылочку снотворного, уже приготовленного ею.
- Ладно, я приму их. Это только потому, что я так долго пробыла на Земле – естественный свет сбивает мой режим сна. Скоро все встанет на свои места.
Чаквас также с раздражающей легкостью определяла, когда я лгу, но на этот раз она ничего не сказала. А правда состояла в том, что стоило мне сомкнуть глаза, как меня окружали призраки всех тех, кого я не сумела спасти; они что-то шептали, а я вскакивала, чувствуя себя постаревшей на десять лет. Да и спать было некогда – слишком много дел.
- И еще, - добавила она, когда я поднялась на ноги. – Хотя время, что вы провели на Земле, и помогло, ваше тело все еще испытывает определенные трудности с имплантатами, особенно на лице, так как они относительно сложнее. Никакая опасность вам не грозит, все они работают исправно, но как вы, вероятно, заметили, шрамы так и не зажили.
- А это плохо?
- Только если вас это не устраивает, - ответила Чаквас. – Знаю, вы были привязаны к старым шрамам на лице, но эти гораздо более… обширны.
Да, весьма подходящее слово. Яркие трещины, что я увидела, проснувшись от двухлетнего сна, превратились в темные, красноватые линии, покрывающие левую щеку.
- Если вам интересно, то существует несколько простых способов сделать их менее заметными, - продолжила доктор. – Может быть, даже убрать совсем. Если бы у ученых «Цербера» хватило времени, они позаботились бы об этом сами.
Глянув в зеркало, я осмотрела шрамы, рассекающие мою кожу поверх старых, привычных. Возможно, мне следовало бы больше переживать по поводу своей внешности, однако я никогда не стремилась быть симпатичной. Когда-то я хотела внушать страх и пользоваться уважением; я брила голову и очень сильно подводила глаза черными тенями – своеобразная боевая раскраска. Теперь же я желала выглядеть похожей на саму себя.
- Не припомню, чтобы меняла профессию солдата на модельную, - заметила я, натянув толстовку и пожав плечами. – Мне нравятся шрамы. Я не хочу притворяться, что со мной ничего не произошло, или что я не умирала. Пусть все, кто смотрит на меня, видят цену войны. Выживание не имеет ничего общего с красотой.
Чаквас глядела на меня так, словно желала стереть их все. Я замечала подобный взгляд много раз от других людей, но в глазах всех остальных при этом читалось столь ненавидимое мною сочувствие – будто они хоть что-то знали о моей жизни. Однако доктор прекрасно понимала: эта работа тяжела и изнурительна, и даже несмотря на то, что никто не в состоянии справиться с ней, кто-то должен ее делать, и чем бы все ни закончилось, это задание поручили нам.
- Из чистого любопытства: мы ожидаем возвращения на борт майора Аленко после его выздоровления? - поинтересовалась Чаквас некоторое время спустя, усаживаясь за свой стол.
Как бы она ни старалась, чтобы вопрос прозвучал абсолютно невинно, в ее глазах горел интерес.
- Это будет зависеть от него, - ответила я; меня и саму мучила эта неопределенность с того момента, как я увидела его на больничной койке. – Не уверена, однако, что он захочет. Кроме того, вполне может оказаться, что он не так уж хорошо вольется в эту команду; возможно, где-то для него найдется лучшее место.
