- Тогда нам останется только поблагодарить кроганов и всех остальных на этом корабле за то, что у нас еще есть галактика, чтобы воевать за нее. Это, твою мать, просто смешно – все переживают за следующую войну, в то время как мы еще и близко не подошли к тому, чтобы выиграть эту. А если мы проиграем, то не сможем даже сдаться в плен, потому что Жнецы не остановятся, пока не уничтожат каждую крупицу разумной жизни. Вот она, наша реальность. Вот почему мы сражаемся – либо мы победим, либо исчезнем. Нам нужно, чтобы каждый, посмотревший этот репортаж, внес посильный вклад в это дело. Если вы можете воевать, запишитесь в добровольцы прямо сейчас; если вы инженер, пилот, ученый, даже если вы не обладаете никакими специальными навыками, вы по-прежнему нужны нам, хотя бы в качестве дополнительных рабочих рук. Мы можем выиграть эту войну, но нам необходима помощь каждого способного ее оказать.
- Ну вот, - произнесла Аллерс в камеру, широко улыбаясь, - личная просьба коммандера.
Репортерша продолжала еще что-то говорить, но теперь, когда в кадре не было Джены, я перестал слушать. В ее голосе я явственно различил нотки усталости и разочарования, пусть даже они и скрывались за гордостью, когда она рассказывала о том, чего им удалось достичь. Боже, я скучал по ней.
Но теперь я Спектр. Все вдруг стало гораздо проще и сложнее одновременно. С одной стороны, я мог делать все, что угодно, ни перед кем не отчитываясь – точно так же, как когда-то поступила Шепард. С другой же стороны, никто не поддержит меня в случае ошибок, а рядом с Дженой я не доверял самому себе. Один лишь ее взгляд заставлял меня потерять голову и позабыть, почему мне необходимо соблюдать осторожность в ее присутствии.
У меня никак не получалось избавиться от этого сомнения – идеи, что она так долго пробыла в руках врагов, и они имели возможность сделать с ней все что угодно. Мы до сих пор не знали, чего добивался «Цербер».
Я вздохнул и провел пальцами сквозь волосы, еще более неуверенный, чем прежде. Положа руку на сердце, я вынужден был признать, что не только связь с «Цербером» удерживала меня. Я боялся. Боялся, что если поверю ей, последую за ней с душой нараспашку, она с презрением оттолкнет меня прочь. Насколько безумно будет идти за женщиной, которую почти любишь, и которая, несмотря на то, что говорит так, словно ненавидит тебя, действует так, будто до сих пор заботится о тебе? Является ли это время, когда галактика стоит на пороге своего уничтожения, лучшим или худшим для того, чтобы отбросить все предосторожности и поддаться чувствам?
Я включил инструметрон и пролистал сообщения, отыскав то, что она прислала мне пару дней назад. Я написал ей, что вскоре буду на ногах и что принял предложение стать Спектром и получил ответ от нее ответ через каких-то несколько часов.
«Кайден,
Я рада, что с тобой все в порядке, даже несмотря на то, что ты по-прежнему ужасно выглядишь в выпусках новостей. Да, мне удалось посмотреть отрывок церемонии – Трейнор позаботилась о том, чтобы я увидела своего нового конкурента.
Судя по всему, ближайшие несколько дней я проведу на Тучанке. Жаль, ты не видишь происходящего здесь – разрушения чудовищны, но мы стараемся не напрасно, и мне на самом деле кажется, что у нас может что-то получиться. Я расскажу поподробнее при первой же возможности. Не знаю, когда это случится, но я отыщу тебя, когда в следующий раз буду на Цитадели.
Поздравляю с новой должностью Спектра. Может быть, увидимся в штаб-квартире. Наслаждайся бездельем, пока есть возможность – потом такого шанса не представится.
Будь осторожен.
Шепард».
Я ощутил разочарование от того, что она подписалась фамилией, даже несмотря на то, что от ее письма на душе посветлело - местами резкое, оно все равно было полным тепла. Пожалуй, она не разговаривала со мной так в течение нескольких лет. Возможно, на нее повлиял недостаток сна или же смерть, ступающая по пятам. А может быть, дело в том, что теперь мы оба являлись Спектрами и вместе противостояли общему врагу, как и в самом начале. Мы могли понять друг друга и легшее на наши плечи бремя.
Черт, пусть даже я никогда не получу шанса вновь обнять ее, но она снова станет моим другом, кем-то, кто понимает меня, вероятно, лучше всех на свете. Мне хотелось иметь возможность улыбнуться ей в редкие моменты затишья и увидеть ее ответную улыбку – точно так же, как на первой «Нормандии» все эти годы назад.
Я хотел быть уверенным, что она все держит под контролем и что, полюбив ее вновь, я не подведу ее. От одной мысли об этом меня начинало мутить.
