Я все еще смотрел на ее имя в подписи, когда неожиданно оно исчезло, а на его месте появился сигнал боевой готовности. Никакой информации, только мигающий красный значок, но я прекрасно знал, что за ним стоит. Уведомление пришло по зашифрованному каналу Спектров – первое сообщение такого рода с моего назначения. Красный цвет был самым худшим – он означал, что Совет находится в реальной опасности. С колотящимся в груди сердцем я все глядел на значок, размышляя, не может ли это оказаться учебной тревогой? Какой-то неисправностью? Может быть…
Взрыв сотряс все здание, и, обернувшись к окну, я увидел столб дыма, поднимавшегося из Президиума. Спустя мгновение прогремел второй взрыв, а за этим в коридорах больницы включилась сирена, послышались крики. Я не стал тратить время, пытаясь угадать, кто или что посмело напасть на эту станцию. Наоборот, я ощутил полное спокойствие, точно зная, что должен сделать, и, натягивая ботинки непослушными пальцами, шаг за шагом прокрутил в голове план. Как можно скорее добраться до кабинетов советников – стандартная процедура, которую я заучил каких-то несколько дней назад. На Цитадели осталось совсем мало Спектров: большинство вернулись на свои родные планеты, чтобы противостоять силам Жнецов. У меня не было брони – она до сих пор хранилась на каком-то складе – но биотика всегда находилась при мне, а кроме того – вспомнил я, роясь в сумке – у меня оставался пистолет Джены.
Этого должно хватить.
************
Когда дверь открылась, мой палец дернулся на спусковом крючке, однако за ней оказались не блокирующие выход оперативники «Цербера», как я того ожидал, а она, и мне с превеликим трудом удалось не поддаться приливу адреналина. Стоя там в своей оборванной и перемазанной грязью форме, превозмогая боль в плечах, я обрадовался подмоге, пусть даже они пришли с той же стороны, что и преследовавшие нас люди. Вздохнув с облегчением, я опустил пистолет только чтобы ощутить зарождающуюся тревогу от того, что она продолжала держать свое оружие направленным на меня, а Гаррус с помощью своего инструметрона заблокировал единственный выход.
Если бы на их месте оказался кто-то другой, я бы произвел предупреждающий выстрел, я бы применил биотику, но я не мог атаковать ее, даже несмотря на то, что все это начинало выглядеть чертовски подозрительно.
- Шепард, что ты делаешь? Опусти оружие! – рявкнул я, снова поднимая пистолет, решив, что буду держать ее на прицеле до тех пор, пока она не отступит. В прошлый раз я смотрел на нее через прицел, когда мы развлекались в штаб-квартире Спектров. Теперь же мы оба являлись Спектрами, а ситуация была очень и очень реальной.
- Кайден, это Удина, - прорычала она, и я вдруг понял, что она целилась не в меня, а чуть выше моего плеча – как раз туда, где стоял советник. Какого черта? – Удина предатель, он работает на «Цербер»!
- Что за бред! – воскликнул позади меня Удина. – Она преграждает нам дорогу, она наверняка охотится за жизнями советников!
- Лифты кишмя кишат церберовскими агентами, и ты знаешь это, чертов предатель! – С этими словами Джена повернулась ко мне, встретившись со мной взглядом своих широко распахнутых и полных волнения глаз. Ее лицо было перемазано кровью, а на щеке темнел свежий синяк.
«Не смотри, - велел я себе, - не жалей ее. Не сейчас. Просто думай».
- Кайден, если ты позволишь ему открыть эти двери, то мы не сможем сдержать натиск врага, - быстро произнесла она. – Удина организовал нападение, и сейчас он пытается заманить вас всех в ловушку, чтобы одним махом разделаться с остальными советниками и сосредоточить в своих руках всю власть.
- Шепард, он член Совета, - ровно ответил я, глядя на нее сквозь мерцание биотического барьера и прицел пистолета. – Ты на самом деле обвиняешь его в измене или это лишь предположение?
На ее стороне был Гаррус, который с готовностью поверит любому ее слову, и Лиара, что поначалу меня несколько удивило, но затем я вспомнил, что азари всегда идеализировала Шепард и, что бы ни задумала Джена, Лиара поддержит ее одной из первых. Я смотрел на стоящую передо мной женщину, олицетворявшую собой безжалостного оперативника N7, и с ужасом понимал, что сказать наверняка, продиктованы ли ее действия программой, заложенной в нее «Цербером», невозможно. Джена могла осуществлять их планы, сама того не подозревая. Эта идея казалась мне сумасшедшей, но была ли она более сумасшедшей, чем мысль о том, что советник человечества предал всю Цитадель?
Я смотрел на нее, а она – на меня; в янтарных глазах продолжало гореть пламя, а я все никак не мог решить, как мне следует поступить. Я не знал, во что верить.
- Она свихнулась, - заявил Удина прежде, чем Шепард успела ответить. – Она все еще находится под контролем «Цербера», и они используют ее, чтобы свергнуть Совет! Мне следовало бы догадаться ранее!
- О чем вы? – резко спросил я, не отрывая взгляда от лица Джены и слегка повернув голову, чтобы лучше слышать Удину сквозь гул крови в ушах.
