Я остановилась и медленно обернулась, даже не пытаясь стереть с лица вызывающий, дикий взгляд. Уровень адреналина в моей крови начал снижаться, и я напомнила себе, что Финч мертв – они все мертвы. Поразительно, как легко это оказалось. Я уже давно не ребенок, теперь я могла постоять за себя. Его появление не должно было так потрясти меня.
- Если ты говоришь, что он заслуживал смерти, значит, так оно и есть, - продолжил Кейден. – Это твое решение, и я поддерживаю тебя во всем – это никогда не изменится, - произнес он, подходя ближе, и я почувствовала, как расслабились мои плечи. Стараясь справиться с оставшимся напряжением, я сделала глубокий вдох. – Прости, что вел себя так, словно не доверяю тебе, потому что это неправда – я верю, только…
- Не знаю, почему думала, что не могу просто признаться тебе, - неожиданно сказала я, глядя на Кейдена. Приоткрыв губы, я пыталась подыскать слова. – Я увидела его и… поняла, чем все закончится. Я должна была это сделать, но не желала, чтобы ты видел. Тебе не следовало знать об этом, обо всем этом.
Я так хорошо проводила время. И мне хотелось притвориться, хотя бы ненадолго, что ничего не изменилось. Посмотрев на группу людей, входящих в коридор, я почувствовала, как что-то будто сдавило горло.
- Я не хочу говорить об этом. Не… я не…
И Кейден понял.
- Думаю, «Нормандия» уже закончила пополнять запасы, - сказал он, коснувшись пальцами моего предплечья, таким образом давая знать, что все это останется между нами.
Надеясь, что случившееся ничего не изменит, я кивнула. Он прошел мимо, и я двинулась следом, глядя в пол и проклиная Финча, «Красных», вселенское чувство юмора и собственную бесхребетность перед лицом той жизни, которую я бросила так давно.
************
Кейден
Я понятия не имел, как соотнести образ коммандера Шепард, сложившийся в моей голове, с тем, что только что произошло. А затем мне вспомнилась старая поговорка: существуют два способа превратить человека в чудовище - обращаться с ним, как с ничтожеством, или воздвигнуть его на пьедестал. И теперь, стараясь не смотреть на идущую рядом женщину, я, наконец, понял смысл этого высказывания.
Первый Спектр человечества когда-то тоже был ребенком со своими надеждами, страхами и секретами, и, очевидно, кое-что до сих пор имело над ней власть. Она не походила ни на кого знакомого мне прежде – будни, наполненные сражениями и убийствами, не беспокоили ее, в то время как что-то столь незначительное и нормальное, как, например, искренняя человеческая эмоция и проявление слабости, заставляло ее прятаться в свою раковину. Я же был повинен в идеализировании ее – сомневаюсь, что на «Нормандии» существовал хоть кто-то, не имеющий за собой подобного греха, по крайней мере, в некоторой степени. Мне уже не в первый раз довелось увидеть скрывающуюся за маской легенды женщину, и я хотел узнать больше, хотел узнать о ней все.
Правила существовали не просто так – я прекрасно это понимал. Они были призваны предупредить именно то, что только что произошло – сомнение в действиях офицера более высокого звания только потому, что ты не одобрял их и считал, что командир выше этого. Но в случае с ней я ничего не мог с собой поделать. Мне казалось, что, являясь профессионалами, мы сумеем отделить личную жизнь от службы, однако все сложнее становилось вести себя так, будто она была только моим командующим офицером и ничем более. Мне вдруг захотелось вновь увидеть ее улыбку.
- День почти удался, - наконец нарушил я молчание, когда мы проходили мимо СБЦ. Едва заметный намек на ухмылку проглянул сквозь ее затравленный вид.
- День удался, - прошептала Шепард в ответ. – Я обзавелась новой броней, и мне довелось полетать – на мой взгляд, я отлично провела время.
Вот и все, что потребовалось, чтобы разрядить обстановку, и к тому моменту, как двери лифта закрылись за нами, мы уже вели себя так, словно последних тридцати минут и не случилось. Джена в совершенстве владела этим механизмом психологической адаптации: она умела говорить о подобных вещах отстраненно, словно это происходило не с ней, а с кем-то другим. Но сегодня мне довелось увидеть что-то, не предназначенное для моих глаз – редкий момент, в который Шепард была потрясена. И это застало врасплох нас обоих. Когда она посмотрела на меня с вызовом, выглядя при этом уязвимой и юной, все, чего я хотел – это остановить время и заставить все ее проблемы исчезнуть. Как будто в моих силах сделать для нее что-то, чего не могла она сама.
На выходе из лифта Джена рассказывала мне о том, какое оружие она достала в арсенале Спектров, а по пути к переходному шлюзу «Нормандии» я заметил, что даже несмотря на то, что она шла быстрее обычного, ее движения вновь приобрели привычную самодовольную манеру.
У меня возникло столько вопросов, но пока мне пришлось держать их при себе. Шепард не обязана отвечать на них, а мне вовсе не обязательно знать. Так что я просто собирался делать то, что должен был – следовать за ней на край света и обратно, выполнить задание и никогда больше не подвергать сомнению ее приказы.
