Шепард нигде не было видно, что, в общем-то, не стало для меня неожиданностью. Мне на глаза попался обустроенный на некотором возвышении танцпол, заполненный представителями всевозможных рас, а также множеством космопехов, гордо демонстрировавших свои жетоны. Рядом с каждым из них ошивался по крайней мере один гражданский, и мне подумалось, что благодаря роли, которую Альянс сыграл в отражении атаки, сейчас являться человеческим солдатом на Цитадели было очень, очень престижно. Я же лишь надеялся, что без формы меня никто не узнает. Одетый в серое и черное, я отлично сливался с толпой, однако с тех пор как я вообще появлялся в подобном месте – в гражданском или нет – прошло слишком много времени.
С трудом пробираясь в сторону бара, я наконец увидел Джену, вернее, заметил татуировку между ее лопатками, когда несколько человек между нами отошли в сторону. Она находилась на танцполе; на ней было тонкое, облегающее сине-черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела. Рукава скрывали плечи – видимо, с целью спрятать татуировки, однако вырез на спине спускался до самой талии, и, казалось, лишь несколько тесемок удерживали материю на месте. Я видел ее обнаженной, но представшее мне сейчас зрелище… сомневаюсь, что это имело какое-то отношение к Альянсу.
А в следующее мгновение мне показалось, что сердце оборвалось в груди: ее талию обвила рука, принадлежавшая мужчине с военной стрижкой и цепочкой от жетонов вокруг его толстой шеи, который был на полголовы выше и в два раза шире Шепард. Он склонился к ее уху, чтобы что-то сказать, при этом его пальцы скользнули по обнаженной коже ее спины, и я поспешно отвернулся. В конце концов, между нами не было никакой договоренности, и Джена могла делать, что ей заблагорассудится. Я с самого начала знал - существовала вероятность того, что ночь перед миссией на Айлосе станет первой и единственной, и в свете грозящей нам смертельной опасности меня это устраивало. Но сейчас, видя его руку на ней, мне захотелось воспользоваться своей биотикой и проломить им потолок.
Боковым зрением я заметил, как Шепард коснулась ладони своего знакомого, а затем мягко, но уверенно убрала ее с себя. Ответив что-то, она обошла его и устремилась к дверям в дальнем конце помещения, в то время как мужчина ошарашенно остался смотреть ей вслед. Глубоко вздохнув, я повернулся спиной к выходу и двинулся к бару, собираясь заказать что-нибудь покрепче – очевидно, я был слишком трезв для подобного места. Спустя несколько минут я отправился на ее поиски и, пройдя через двери, оказался на открытой террасе, нависающей над искрящимся огнями районом и окутанной сигаретным дымом, клубами поднимающимся в искусственную атмосферу.
Слегка выгнув спину и потирая носком сапога голень другой ноги, она стояла в углу, опершись на невысокое ограждение, и смотрела на Цитадель. Едва заметив ее, я испытал знакомое ощущение ошеломляющего влечения, предвкушение чего-то нового, кого-то, вроде нее. Невероятно сложно было подавлять эти чувства в те несколько дней, что я провел вдали от нее, но сейчас Джена находилась передо мной, и эмоции хлынули через край. Рациональная сторона моего разума утверждала, что это лишь увлечение, которое вскоре пройдет, но я знал, что никогда прежде не чувствовал ничего подобного.
Я подошел сзади, и Джена обернулась, когда нас разделяли лишь несколько шагов. Взгляд ее подведенных глаз встретился с моим, и как только на губах цвета красного вина появилась улыбка, сердце замерло у меня в груди. Она не выглядела такой же искренней и уязвимой, как мне доводилось видеть прежде, но ее улыбка была настоящей и игривой, и на душе у меня полегчало.
- Ты пришел, - немного удивленно заметила Шепард, и все мысли о мужчине, с которым я видел ее чуть ранее, вылетели у меня из головы.
- Я решил, что мне многое нужно отпраздновать, - пожав плечами, ответил я, наблюдая, как она болтает в стакане свой напиток – что-то темное и сладко пахнущее. Я обратил внимание на то, что ее коротко остриженные ногти выкрашены в темно-зеленый цвет – вероятно, она позаботилась об этом, пока выздоравливала – и эта мысль почему-то показалась мне веселой. Странно было представлять самую опасную женщину галактики красящей ногти.
Джена сделала глоток и, глянув на меня из-под густых черных ресниц, спросила:
- Например?
- Я в увольнительной, - начал я, прикидывая список в уме, - мы остановили войну, спасли Совет, спасли галактику! Черт, мы остались в живых. - Я не был пьян, миру не угрожала смертельная опасность, а когда она, одетая в это свое платье, так смотрела на меня, мне казалось, что я справлюсь с чем угодно. – И, похоже, у нас наконец-то действительно появилось свободное время.
Я повторял слова, сказанные мною всего несколько дней назад, когда ничто из этого не представлялось возможным. Тогда я лишь хотел знать наверняка, был ли у меня шанс, сейчас же стремился к большему – понять, чем являлись наши отношения и как я мог сохранить их.
