– Расстояние между Землей и Трисомнией приблизительно равно восемнадцати квинтиллионам четыреста сорока шести квадриллионам семьсот сорока четырем триллионам семидесяти трем миллиардам семьсот девяти миллионам пятьсот пятидесяти одной тысяче шестьсот пятнадцати километрам!
– Ваш ответ правильный… приблизительно! – проквакал зеленый шахматист.
И в розовой стене у него за спиной открылась очередная дверь.
Мария застыла на месте, как громом пораженная. Она смотрела на Надежду так, как будто у той внезапно выросли оленьи рога или появилась третья рука.
– Пойдем уже! – поторопила ее Надежда. – Видишь, дверь открылась, нужно идти. Они не будут ждать бесконечно.
– Да, конечно… – Мария кивнула, как китайский болванчик, и послушно вошла в открытую дверь.
Они оказались в очередной комнате без окон.
Как и прежде, на стене были три экрана. Кажется, с какими-то портретами, но Мария на них не смотрела. Она не сводила с Надежды зачарованного, растерянного взгляда.
Надежда заметила ее странный взгляд.
– Что с тобой такое? – не выдержала она.
– Что со мной?! – воскликнула Машка. – Нет, это ты скажи – что с тобой?
– А в чем дело?
– Откуда ты знаешь расстояние от Земли до этой… Как ее… Трясогузии?
– Трисомнии?
– Вот-вот! Я и название это не могу сразу выговорить! А ты… Ты ведь только что сказала, что тоже не знала этого названия, и вдруг с ходу выдала расстояние! Признайся честно – ты инопланетянка? Трисомница?
– Ты что? Как тебе такое пришло в голову? Ты что, всерьез веришь в существование инопланетян? Веришь в зеленых человечков, или в огромных жуков, или в отвратительных существ, похожих на огромных медуз?
– А что мне еще остается? Не уходи в сторону от ответа! Признавайся, откуда ты знаешь это расстояние?
– Ах, ты об этом! – Надежда рассмеялась. – Да не знаю я никакого расстояния! Думаю, что и планеты такой на самом деле не существует! Ты что, вообразила, что в предыдущей комнате сидит настоящий инопланетянин?
– Да… нет… конечно… – Мария смутилась. – Это артист в зеленом костюме и маске.
– Ну, разумеется!
– Но тогда почему он признал твой ответ правильным?
– А ты подумай.
– Да ладно тебе! Мы не в загадки играем…
– Вообще-то, именно в загадки. Проходя квест, нужно на каждом этапе отгадывать загадку. И обращать внимание на все детали. Ни одна деталь не лишняя. Вот, например, почему этот зеленый человечек играл именно в шахматы?
– А во что еще ему играть? В дочки-матери?
– Но всё же, подумай. Перед ним стоит шахматная доска, и он задает нам вопрос о расстоянии до своей планеты. Это расстояние наверняка очень большое. А какое огромное число связано с шахматами?
– Да говори уже! Я и так знаю, что ты дико умная.
– Ну, не такая уж я умная. В детстве занималась в шахматном кружке, но не продвинулась дальше второго разряда. А одна девочка из нашего кружка стала мастером спорта по шахматам, представляешь себе? Играла на чемпионате города, а потом страны.
– Да, здорово. Надька, не тяни время! При чем здесь шахматы?
– Руководила нашим кружком шахматистка Нонна Михайловна. И на самом первом занятии она решила нам показать, насколько сложны шахматы, и рассказала историю их создания. А я прилежно ее слушала, вот и запомнила всё отлично. Значит, возникла игра в шахматы в Индии, приблизительно полторы тысячи лет назад. По легенде, придумал эту игру некий брамин по имени Сета. И эта игра так понравилась местному правителю, что он пообещал брамину заплатить любую награду, которую тот пожелает. Мудрец попросил у раджи в награду столько пшеничных зерен, сколько поместится на шахматной доске, если на первую клетку положить одно зерно, на вторую – два, на третью – четыре, на четвертую – восемь, на пятую шестнадцать, и так далее – на каждую следующую клетку в два раза больше. Раджа решил, что брамин – глупец, если просит за свою игру такую ничтожную награду. Он подумал, что вся эта пшеница поместится в одном мешке. Оказалось, однако, что такого количества зерна нет не только в закромах раджи – нет на всей земле! Ведь речь идет о числе два в шестьдесят четвертой степени, а это именно то число, которое я назвала зеленому шахматисту. Если сложить всё это зерно в одну кучу, получится гора выше Эвереста! – Надежда сделала небольшую паузу, чтобы Машка смогла представить такую гору зерна, и продолжила: – Даже теперь, когда сельское хозяйство очень продвинулось вперед, на всей земле за год собирают в несколько тысяч раз меньше зерна, чем попросил брамин в награду! Так вот, я подумала, что шахматы – это намек на огромное число, и имеется в виду именно это число из легенды, то есть два в шестьдесят четвертой степени. И я оказалась права!
– Да, всё выглядит вполне логично, когда ты объяснила. Но вот как ты так быстро подсчитала эту степень двойки? Это же так сложно! У тебя что, компьютер в голове?
– Да ничего я не считала! – вздохнула Надежда. – Просто, занимаясь в шахматном кружке, я поспорила с Лизой Гремякиной – той самой, которая потом стала мастером спорта, – что запомню это число. И запомнила. На спор чего только не сделаешь!
