«Стой там. Все в порядке. Я не выйду за пределы священной земли», – успокаиваю я.
А затем зову Семъйязу.
Он поднимается на холм в образе собаки и останавливается у забора, после чего меняет облик и молча смотрит на меня печальными глазами цветя янтаря. Он не может плакать, это умение ему недоступно. И его несказанно раздражает это.
Может, и не стоит трогать его сейчас, когда он так злится. Но ничто уже не остановит мое безумие.
– Держи, – говорю я.
А затем неуклюже снимаю старый мамин серебряный браслет с запястья и просовываю его между прутьями забора.
Семъйяза удивленно смотрит на меня.
– Возьми его, – настаиваю я.
Он протягивает руку, стараясь не коснуться меня. И я опускаю в раскрытую ладонь браслет. Шармы звенят, стуча друг о друга, когда Семъйяза стискивает их в кулаке.
– Это я подарил ей его, – говорит он. – Как ты догадалась.
– Я не догадалась. Скорее почувствовала, что надо сделать, – отвечаю я.
А потом разворачиваюсь и, не оглядываясь, возвращаюсь к своей семье.
– Малышка, у меня чуть инфаркт не случился, – говорит Билли.
– Пойдем отсюда. Я хочу домой.
Когда мы уходим, Семъйяза все так же стоит за забором, словно застывший мраморный ангел.
Но чего я реально не ожидаю, так это полицейских, которые ждут нас у крыльца.
– Что все это значит? – спрашивает Билли, когда мы подъезжаем к дому.
На подъездной дорожке припаркована патрульная машина, а вокруг шныряют двое копов.
– Нам нужно поговорить с Джеффри Гарднером, – говорит один из них. А затем смотрит на брата. – Это вы?
Джеффри бледнеет.
Но Билли, как и всегда, воплощенное спокойствие.
– По какому поводу? – Она упирает руки в бока и свысока смотрит на них.
– По поводу пожара на водохранилище Палисейдс в августе прошлого года. У нас есть основания предполагать, что он может быть в этом замешан.
– А еще мы бы хотели осмотреться, если вы не возражаете, – говорит другой офицер.
Но у Билли все под контролем.
– У вас есть ордер?
Офицеры краснеют под ее пристальным взглядом.
– Нет, мэм.
– Что ж, я опекун Джеффри. И мы только вернулись с похорон его матери. Так что, думаю, ваши вопросы могут подождать. Желаю вам приятного вечера, джентльмены.
После этого она берет нас с Джеффри под руки и ведет в дом. И только когда дверь с грохотом захлопывается за нами, она делает глубокий вдох.
– Да уж, кажется, у нас возникли проблемы, – говорит она, глядя на Джеффри.
Он пожимает плечами.
– Ну и пусть допрашивают. Мне плевать. Я признаюсь, что сделал это.
– Ты
Хотя в глубине души это меня не удивляет. Потому что нечто подобное я подозревала еще той ночью, когда увидела его выбирающимся из леса.
– Это было моим предназначением, – говорит он. – Это снилось мне с тех самых пор, как мы переехали в Вайоминг. Именно я должен был устроить тот пожар.
Билли хмурится.
– Ну, как я и говорила, у нас проблемы. Оставайтесь сегодня дома, хорошо? А мне нужно сделать несколько звонков.
– Кому? Что, в общине и адвокат есть? – саркастически спрашивает Джеффри.
Билли совершенно серьезно смотрит на него своими сияющими темными глазами.
– Вообще-то да.
– Еще скажи, что и бухгалтер есть.
– Его зовут Митч Хэммонд.
– Плевать, – говорит он. – Я буду в своей комнате.
Сейчас на его лице нет ни тени уязвимости и беззащитности мальчика, потерявшего свою маму, которые виднелись там сегодня утром.
Он разворачивается и идет к лестнице. Билли уходит в мамин кабинет и закрывает за собой дверь. А я остаюсь одна. Снова.
Через несколько минут окружающая меня тишина становится оглушительной. Но за это время мне удается сложить всю картину, поэтому я направляюсь в комнату Джеффри. Он не отвечает на стук. Так что я заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что он не выбрался из окна.
Но брат в комнате, роется в комоде. Правда, тут же останавливается, смотрит на меня.
Я вздыхаю.
– Знаешь, нам обоим будет легче, если ты перестанешь ненавидеть меня хоть на десять минут.
– Это твой сестринский совет?
– Да. Я старше и мудрее. Так что тебе стоит ко мне прислушаться.
Да и мама хотела, чтобы мы поддерживали друг друга. Только я не осмеливаюсь сказать это вслух.
Он фыркает и вновь возвращается к своим носкам.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Собираю сумку на тренировку.
– Ох.
– Я занят, понятно?
– Джеффри… – Я сдвигаю кучу грязной одежды со стула и сажусь на него. – Что я такого сделала, что ты так меня ненавидишь?
Он замирает.
– Ты и сама это знаешь.
– Нет. Вернее, да, я вела себя как эгоистка в прошлом году, зациклившись на своем предназначении и всем, что с ним связано. И не думала о тебе.
– Неужто осознала?
– Прости, если я игнорировала тебя или отвлекала от тебя внимание, потому что была слишком сосредоточена на своем предназначении. Но я ничего не знала о твоем, клянусь. А ты не хочешь передо мной извиниться?
Он с недоуменным видом поворачивается ко мне.
– За что? – уточняет он.
– Ты и сам знаешь…
– Нет. Так что лучше сама мне скажи.
Он срывает галстук и бросает его на кровать.
– Это ведь ты устроил пожар!
– Да. И теперь, наверное, попаду в колонию для несовершеннолетних. А они вообще есть в Вайоминге?
– Джеффри…
Но он не собирается останавливаться.
