– Роберт был Трипларом, – говорит она. – Я мало кого знала из обладателей ангельской крови, если не считать Бонни и Уолтера, с которыми познакомилась, когда мне было тринадцать и я еще сама не понимала, что принадлежу к их числу, да Билли, которую повстречала во время Первой мировой войны. Но ни один из них не был похож на Роберта. Казалось, его силы безграничны. В один прекрасный день, когда я работала секретаршей, он просто зашел в мой кабинет и пригласил на ужин. Естественно, меня это сильно удивило, потому что мы никогда раньше не встречались. Помню, как спросила его, с чего он решил, что я соглашусь поужинать с совершенно незнакомым человеком. И он ответил, что хорошо меня знает. Что видел меня во сне. Он знал, что мне нравится китайская кухня, в какой ресторан мы пойдем, что я закажу свинину в кисло-сладком соусе и какое предсказание попадется в моем печенье. Мне пришлось согласиться, чтобы проверить, так ли это.
– И он оказался прав, – говорю я.
– Да.
– И что там было? В твоем предсказании?
– Ох. – Она смеется. – «Вскоре в вашей жизни наступит волнующее событие». А у него: «Тот, кто умеет смеяться над собой, всегда найдет повод для смеха». И они оба оказались правдивы.
– Ты была частью его предназначения?
– Да. Думаю, он должен был найти меня.
– И что с ним случилось? – спрашиваю я через минуту, чувствуя, что это ничем хорошим не закончилось.
– О нем узнали Чернокрылые. А когда Роберт отказался присоединиться к ним, они его убили. И Семъйяза тоже был там. Я умоляла его помочь нам, но… он ничего не сделал. Просто стоял и смотрел.
– Ох, мама…
Она качает головой.
– Вот что могло случиться, – говорит она. – Ты должна понимать, что происходит, когда Чернокрылые узнают о Трипларах. И бороться за свою жизнь до конца.
На следующее утро Билли, как обычно, отвозит нас в школу. С появлением папы все, кроме Джеффри, стали более спокойно относиться к появлению Семъйязы. Может, Чернокрылый и силен, но папу не сдерживает скорбь, а значит, он должен быть вдвое сильнее, поддерживаемый словом Господа и тому подобным. Мы почти не разговариваем, погруженные в свои собственные мысли, пока Билли не спрашивает:
– Ну, как вы держитесь?
Джеффри не отводит взгляда от окна и делает вид, будто не услышал ее. Она смотрит на меня.
– Сама не понимаю, – отвечаю я.
– Да уж, такие новости получаешь не каждый день.
– Это точно.
– Но это хорошая новость, – говорит она. – Твой отец – истинный ангел. Ты ведь понимаешь это?
Звучит так, будто это нечто хорошее. За исключением того, что мы с Джеффри были рождены для какой-то определенной цели.
– Но прямо сейчас это воспринимается несколько странно.
Билли бросает взгляд на Джеффри в зеркало заднего вида.
– Эй, галерка, есть кто живой?
В ответ раздается ворчание. Обычно у Билли получается очаровать Джеффри и выманить у него случайную улыбку, в каком бы настроении тот ни находился. Думаю, всему виной то, что она очень милая. Но сегодня брат совершенно не в духе.
– Конечно, странно, – говорит Билли мне. – Ведь ваш мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову.
– Ты когда-нибудь встречала Трипларов? – через минуту спрашиваю я.
– Да, – подумав и почесав затылок, отвечает она. – Двоих, если не считать тебя и зануду с заднего сиденья, за все мои сто двенадцать лет жизни на земле.
– А они чем-то отличались? Ну, от других обладателей ангельской крови?
– Честно говоря, я не очень хорошо их знала. Но выглядели и вели себя они так же, как и все остальные.
– Тебе сто двенадцать лет? – вдруг спрашивает Джеффри.
Милая улыбка на лице Билли сменяется озорной.
– Разве мама тебя не учила, что неприлично спрашивать у женщины ее возраст?
– Ты только что сама это сказала.
– Тогда зачем ты переспрашиваешь? – парирует она.
– Значит, тебе осталось жить всего восемь лет, – бурчит он, не отрывая взгляда от коленей.
Я чувствую легкую тоску от мысли, что Билли умрет через восемь лет. Ведь это означает, что она не так уж долго пробудет в моей жизни. Меня немного утешало, что после смерти мамы Билли останется с нами. Что в ее лице нам удастся сохранить крошечный кусочек мамы, потому что они провели вместе много времени и у них осталась куча воспоминаний об этом.
– Восемь лет – это не так уж и много, – говорю я.
– Но их вполне хватит для того, что я запланировала.
– И для чего же?
– Во-первых, мне хочется узнать вас получше. Я никогда не соглашалась с этой частью гениального плана ваших родителей. И знаешь, когда ты был карапузом, я меняла тебе подгузники.
Она подмигивает Джеффри, и тот краснеет.
– Не поймите меня неправильно. У них были свои причины оградить вас от общения с обладателями ангельской крови. И это важные причины. Но зато теперь я могу проводить время с вами. Сходить на ваши выпускные. Помочь вам собрать вещи в университет. Я слышала, ты, Клара, едешь в Стэнфорд?
– Да. В Стэнфорд.
Я уже отправила подтверждение. Ведь, по словам Анджелы, мне суждено туда попасть.
Билли кивает.
– Мэгс всегда нравился этот университет.
– А ты училась с ней?
Она фыркает.
