Он не очень хорошо воспринял новость. Кажется, то, что папа не только вернулся к нам, но и оказался ангелом, для него не такое уж радостное событие.
– Мне очень этого хотелось, но я не мог, – говорит папа, объявившись в дверях маминой спальни.
Он постоянно так делает. Появляется прямо из воздуха. И это очень странно.
Войдя в комнату, он садится на мамину кровать и берет ее за руку. Я заметила, что они всегда прикасаются друг у другу. Всегда связаны.
– Мы решили, что будет лучше, если я перестану встречаться с вами. Для вашего же блага, – говорит он.
– И почему же?
– Потому что было легко скрывать все от вас, пока вы были маленькими. Вы не замечали ничего необычного, а если и замечали, то еще не понимали, что это действительно нечто необычное. Но как только вы подросли, скрывать все стало сложнее. И когда я виделся с Кларой в последний раз, она точно что-то почувствовала.
Ведь точно. Это случилось в аэропорту. Я увидела его и почувствовала небывалую радость. Я тогда еще решила, что окончательно свихнулась.
– Но я наблюдал за вами издали, – говорит он. – И был рядом всю вашу жизнь.
Это похоже на воплощенную фантазию каждого ребенка с разведенными родителями: они любят друг друга и хотят быть вместе. А папа все это время мечтал быть со мной.
А еще меня не покидает чувство, будто кто-то взял ластик и стер всю мою жизнь, а теперь переписывает ее совершенно по-иному. Потому что все, что я знала о себе, изменилось до неузнаваемости за последние несколько часов.
– И что бы случилось, узнай мы, что ты ангел? – не купившись на объяснения, спрашивает брат. – Ты сказал, что сделал это ради нас, но мне не верится. Какая разница, что наш отец – ангел?
– Джеффри, – предостерегающе начинает мама.
Но папа поднимает руку.
– Нет, все в порядке. Это хороший вопрос.
Он внимательно смотрит на Джеффри. И есть в его взгляде что-то царственное, что-то, внушающее уважение, даже если тебе не хочется его испытывать. Поэтому неудивительно, что Джеффри сглатывает и опускает глаза.
– Понимаешь, это никак не повлияло бы на меня. Зато повлияло бы на вас.
– Михаил, – шепчет мама. – Ты уверен?
– Пришло время все рассказать, Мэгги. И ты знала, что это когда-нибудь случится, – поглаживая ее руку, говорит он. А затем вновь поворачивается к нам. – Я истинный ангел. А ваша мать – Димидиус, полукровка. Так что вы с сестрой относитесь к очень редким и очень могущественным обладателям ангельской крови. Мы называем их Трипларами.
– Трипларами? – повторяет Джеффри. – Типа, три четверти?
– Этот мир очень опасен для Трипларов, – продолжает папа. – Они появляются крайне редко, так что их возможности малоизвестны, но существует мнение, что Триплары ближе к ангелам, чем к людям. Они обладают практически теми же способностями, что и истинные ангелы, но с одним существенным отличием.
– И каким же? – спрашивает Джеффри.
– Свобода воли, – говорит папа. – Да, вы так же почувствуете скорбь или радость от ваших действий, но по большей части совершенно свободны выбирать свой собственный путь.
– А это опасно, потому что… – подталкиваю я.
– Делает вас очень привлекательными для тьмы. И все немногие Триплары, появившиеся на земле, привлекали внимание врагов. Их постоянно выслеживали, и если не удавалось привлечь на сторону тьмы, то убивали. Вот почему мы с вашей матерью приложили столько усилий, чтобы никто о вас не узнал. Мы решили, что должны скрыть ваше происхождение даже от вас самих. Мы хотели защитить вас.
– Тогда зачем вы говорите нам это сейчас? – спрашивает брат.
На лице папы появляется легкая улыбка.
– Потому что вы и так привлекли внимание врага. И, думаю, это было неизбежно. Так что теперь эти знания никак не повлияют на вашу безопасность. Мы всегда знали, что не сможем прятать вас вечно. Мы просто хотели, чтобы вы как можно дольше пожили человеческой жизнью. Но пришло время узнать правду.
В комнате повисает тишина, пока мы с Джеффри пытаемся переварить эту новость. Мы – Триплары. На три четверти ангелы. И совсем не Квартариусы. Но не эти слова сейчас не дают мне покоя.
А то, что я больше ангел, чем человек.
Итак, папа оказался ангелом. Что делает нас чудиками даже среди обладателей ангельской крови. Теперь становится понятно, почему мама не брала нас на собрание общины до этого года. Она прятала нас даже от других обладателей ангельской крови. Защищала, как сказал папа, даже от нас самих.
Мама выглядит умиротворенной и подолгу спит. Ей потребовалось много сил, чтобы рассказать историю, которую она так долго и усердно скрывала. Но в моменты бодрствования она выглядит хоть и усталой, но в то же время и счастливой. Скорее даже, снявшей груз с души. Как будто, рассказав нам правду, почувствовала себя свободнее.
