В допетровской Руси труд крестьянина был государственным тяглом, как и особым тяглом, была военная служба поместного дворянина. Крестьянин не был собственностью помещика и был прикреплен исключительно к земле. Крепостное право в его неприглядном виде, когда крестьянство было отчуждено от государства и попало в позорную личную зависимость к дворянству, освобожденному от государственного тягла службы, стало следствием именно европоцентричной парадигмы власти.
Любой крестьянин, хоть черносошный, хоть крепостной, мог свободно распоряжаться своим наделом. Своей долей в земле общины. Мог завещать ее, разделить между детьми, продать, наконец. И идти после этого куда душе угодно, хоть в ушкуйники, хоть в казаки.
Соответствующим учетным юридическим статусом обладал не он, а его земля. И тот, кто купил ее, получил в дар, автоматически принимал на себя и тягло, обусловленное владением этого участка, выплачивая подати государю и помещику. Однако подданные обычно не платили очень больших налогов. Только в чрезвычайных обстоятельствах государство испрашивало «пятую деньгу» или «десятую деньгу» от всего имущества. В Польше такой обременительный налог на землепашца был нормой. В России для введения чрезвычайных налогов требовался созыв Земского собора. Всей землей решали дела, на которые нужно было раскошелиться.
Таким образом, мы видим, что традиционная монархическая государственность в России была не только централизованной монархией, но и опиралась на низовые демократические институты. Свобода личности каждого была гарантирована самой верой православной. Человек чувствовал себя более свободным, чем любой обыватель теперь. Но кроме этого эта свобода была обеспечена и собственностью на землю любого желающего, собственностью обусловленной налоговыми обязательствами, но во всех иных отношениях полноценной.
Традиционное государство есть такая форма организации народа, при которой верховная личная власть обеспечивает гарантированное участие каждого в политической жизни государства на правах человека, включенного в систему тягловой службы, и дарует любому человеку священное право собственности на землю, осуществляя при этом органическую связь между землей и государством.
Эпоха царствия, эпоха Московской Руси – это и эпоха органического роста империи, национальной империи русского народа, который включал в свою политическую орбиту все новые племена и культуры, но национальная система власти оставалась нерушимой. Европейская парадигма власти, переход от национальной империи к империи вненациональной, от империи православной к империи светской, только с внешней православной атрибутикой, привел Россию к краху, точно так же, как пал Рим, который перестал быть латинским, а стал варварским. Точно так же пала и Византия, ставшая не империей эллинов, каковой она процвела при царе Ираклии и его преемниках, а империей всех народов, подмятых еще языческими легионами под крыло римского орла.
Империя не гарантировала в Византии и единство веры. Многочисленные ереси, монофизитский раскол, ослабили Константинополь. Но пока он был в основном эллинским он стоял. Став интернациональным, он пал перед национальной мощью османов. Не случайно, что во время штурма Константинополя турками на стены взошло защищать священный город христианского мира всего 4 тысячи человек. И это в почти миллионном городе. Среди защитников были сербы, болгары, русские, генуэзцы, франки. Город пил и гулял, пока горстка чужеземцев защищала дом Святой Софии. Империя перестала быть для греков своей, и они сдали ее османам.
Российская империя последнего периода также перестала быть своей для массы русского народа.
Именно поэтому с такой легкостью подхватывались слухи о мнимом предательстве императрицы в пользу немцев в злосчастном 1914 году. Именно по этой причине Временное правительство не брезговало пользоваться лозунгами, имевшими национальное русское звучание. Даже на уровне символики Временное правительство симулировала возвращение к исконной русскости.
Достаточно вспомнить герб двуглавого орла, срисованного художником Билибиным с печатей московских царей, но лишенного корон. Вспомним многочисленные плакаты революционной поры с образом всадника в красном плаще, колющего змея, как на иконах святого Георгия Победоносца. Что бы ни говорили поборники императорского периода России, но немецкий душок от бюрократического строя, да и от династии, окончательно отбил нюх у русского народа на все государственное. А, потеряв опору в лице монархии и государства, народ моментально утратил и национальное самосознание, задолго до революции 1917 года! Большевики ускорили не ими начатый процесс.
