Этос англосакса – личный успех. Этос русака и пруссака – долг и совестливое послушание. В Англии аристократия определялась денежностью, в России и Пруссии военной службой. В этом проявляется глубинная этика двух разных основ жизнеустроения общества, капиталистического и авторитарно-социалистического. Это два строя человеческих отношений. Один базируется на богатстве, а другой на авторитете.
Для англосакса невозможно слушаться приказаний человека неимущего, для русского и пруссака нелепо преклоняться перед богатством.
Политические формы государства неразрывно и сущностно связаны с тем народом, в котором они исторически проявились. Они в крови этих народов, и только в этих формах национальная жизнь может протекать полнокровно.
Только историческая форма Государства дает народному организму здоровье, когда отсутствует опасность тромбов в национальном организме и его кровообращении. Монархическая форма не существует сама по себе, как не существует и кодифицированной формы облаков. Монархия и народ появляются в истории синхронно и неразрывно. Монарх создает народ, народ вживается в монархию. Инстинкт народа столь силен, что он способен перерабатывать любые внешние, заимствованные формы. Вот только нужно ли тратить энергию этноса на борьбу с всевозможными политическими вирусами, которыми его ради экспериментов заражают?! Английский либерализм делает бессильными и больными все государства, которым она под видом лекарства вводит яд собственных политических реформ.
Наше традиционное русское государство было настоящим подлинным государством. В нем не существовало частных лиц в том смысле, что частный интерес никогда не мог стать бациллой в государственном организме.
Каждый живший в государственном организме был его живым членом, не желавшим организму ни болезней, ни болезненных реформаторских потрясений. Управление таким государством не было делом частных лиц. Управление было государевой, т. е. государственной службой. Современная либеральная политика частных лиц использует государство как инструмент для достижения частных интересов и ведет к демонтажу государства как такового, которое объективно становится препятствием для достижения все новых и новых интересов возрастающего частного эгоизма. Орудием такого демонтажа является и современный парламентаризм, когда массы окончательно отчуждены от государства и политики, а иллюзия их вовлеченности в решение общенациональных задач поддерживается путем предоставления права отдать свой голос раз в несколько лет за кандидата или кандидатов, которых корпоративная система спускает им сверху.
Имеем ли мы сейчас в действительности государственную систему власти, или мы живем в эпоху, когда оно уже полностью заменено буржуазным обществом?! А ведь это вопрос жизни и смерти национального организма. Наверное, уместным здесь будет еще раз сказать, что надежду на жизнь нам может подарить только возрождение традиционного государственного принципа власти с его изначальной эталонной авторитарной формой правления.
Любая республика сегодня есть служанка капитала, конечно уже давно не национального. Только Монарх, повинуясь традиции своей династии и опираясь на историческое миросозерцание народа, основанное на его призвании в истории, способен подняться над партийными и частными интересами ради интересов общенародных и общегосударственных. Он – третейский судья, и если в государстве традиционного социологизированного типа профессиональные объединения могут выбирать людей по их практическим способностям, то он может делать выбор и более узко – по нравственным качествам человека. Президент, премьер-министр, народный комиссар – креатуры партии или корпорации. Партии и корпорации креатуры тех, кто их содержит. Только Монарх способен защитить государство и народ от торгашества суверенитетом, идущим на убыль со страшной силой!
Как это безвозвратно далеко от принципов истинной государственности, когда каждому отдельному лицу на основании его практических, нравственных и духовных дарований предоставлялось право в определенной мере повелевать и повиноваться; ранг и степень ответственности были всегда соразмерны с талантами личности. Такая государственность зиждилась на основе постепенного отбора, коллективной ответственности и коллегиальности. Утрата этой государственности есть трагедия нашей национальной жизни.
