Приведем в качестве весомого аргумента бессмертные мысли Л.А. Тихомирова: «Выбор принципа верховной власти зависит от религиозного, нравственно-психологического состояния нации, от тех идеалов, которые сформировали мировоззрение нации. В выборе нацией того или иного принципа власти проявляется не что иное, как степень напряженности и ясности идеальных стремлений нации. В различных формах верховной власти выражается то, какого рода силе нация, по нравственному состоянию своему, наиболее доверяет, …силе ли количественной, на которой строится демократия, разумности ли силы аристократии или силе нравственной, олицетворением которой является монархия… Если в нации жив и силен некоторый всеобъемлющий идеал нравственности, всех во всем приводящий к готовности добровольного себе подчинения, то появляется монархия, ибо при этом для верховного господства нравственного идеала не требуется действие силы физической (демократической), не требуется искание и истолкование этого идеала (аристократия), а нужно только наилучшее постоянное выражение его, к чему способнее всего отдельная личность, как существо нравственно разумное, и эта личность должна лишь быть поставлена в полную независимость от разных влияний, способных нарушить равновесие ее суждений с чисто идеальной точки зрения». Высокое понимание нравственных основ государственности демократия поставила под сомнение. При демократии нет и доверия к личности, ее стараются заместить бездушной голосующей массой. Наверное, никто не сможет оспорить тот факт, что нравственное состояние общества находится в России на страшно низком уровне. Наверное, нельзя уже и утверждать, вслед за Тихомировым, что народ сам избирает себе образ правления в зависимости от своего нравственного состояния. Нравственное состояния нашего социума таково, что он, будучи отстраненным от всякого выбора, даже не может себе дать в этом отчет. Но нельзя же не надеяться, что в лучшей, хоть и малой своей части народ сохраняет высокий нравственный идеал, хотя бы уже в силу того, что хранительницей его у нас в основном являлась и является церковь, которая пережила крушение государства, но не стала антигосударственной сектой. Нравственные сокровища, сохраненные для нас церковью – это единственный залог возрождения.
Более того, как ни парадоксальной покажется эта мысль, но именно церковь в России, церковь как институт, переживший революцию, стала для нас хранительницей и истинной, традиционной государственности, будучи одной из ее составных частей и полноценным контрагентом Верховной власти в России. В действительности церкви далеко не безразлично, в каком государстве она живет. Для церкви принципиально важно, чтобы и государство, в свою очередь, было полноценным, нравственно ответственным контрагентом. Либерально-демократическое государство таковым быть не может, так как не имеет в своей структуре нравственного центра, вменяемого и ответственного. Таковой центр по определению должен быть представлен во власти личностно. Современный госаппарат формально и в целом есть придаточный механизм функционирования трех ветвей власти. Никакой нравственной нагрузки такой механизм не имеет и иметь не может.
Наше больное общество нуждается, прежде всего, не в реформах, а в нравственном выздоровлении.
Но возрождение общества возможно только в том случае, если нравственный идеал его будет максимально высок. Время возможных компромиссов и полумер прошло, гомеопатия не поможет. Пациенту нужна серьезная операция. А высокие нравственные задачи неминуемо ставят на повестку дня вопрос о возрождении истинной государственности, истинных институтов власти, восстановление всей исконной структуры органического бытия народа, чьим единственным земным воплощением была, есть и будет самодержавная власть.
Этим определяется необходимость смелого и открытого постулирования необходимости монархического вектора в современном политическом силовом поле. Мы генетически закодированы всей нашей исторической жизнью на монархию, наша национальность до мозга костей пропитана идеалом истинной державности. Только на этих путях лежит возвращение нашего народа в лоно государственного организма, преодоление его долгой отчужденности от государства, налаживание живых органических связей в национальном организме, а значит и продолжение его исторической жизни.
Никто не станет отрицать, что для здоровой государственности крайне важно единение власти и народа. Другой вопрос, на почве чего может возникать такое единение. Если мы попробуем представить такое единение на почве единых идеалов или интересов, то очень скоро мы убедимся, что ни идеалы, ни интересы, сами по себе, не могут объединять власть и народ. Более того, они чаще служат разъединению. Отечественная история ярко и убедительно демонстрирует нам, что только на основе общего, для власти и народа, христианского мировоззрения возможно такое единение.
