Поэтому все разговоры о взаимодействии или противостоянии общества и государства есть только свидетельство того, что государства у нас нет, а под обществом выступает некая корпорация типа ЗАО, с одной только ей ведомыми конечными целями и интересами. Под маркой же государства у нас выступает кооператив несколько иного типа. Это почти семейное предприятие, сейчас приобретающее некие клановые формы. Предприятие это, кроме банального обогащения путем грабительства общенациональных ресурсов, занято еще и проблемами пролонгированной самолегитимизации в качестве безальтернативной российской власти. Зуд реформаторства это есть лишь следствие того, что свою легитимность этот клановый проект видит в том, что он обладает монополией на звание «агента по модернизации» в отсталой России. Такие действия власти нанесли ущерб доверию общества к любой новизне. (Последний абзац был написан десять лет назад и отражал реалии ельцинской эпохи.)
Если России повезет и она встанет на путь возрождения традиционной государственности, то власть будет вынуждена, и это очень неплохо, все свои действия легитимизировать тем, что она для решения насущных проблем пользуется исторически проверенными рецептами. Через восстановления старинных институтов, обычаев. Связь с историческим прошлым и традиционная преемственность будут факторами, действительно легитимизирующими власть в лице общественности.
Однако совершенно бессмысленно сейчас ждать, что какие-то институты возродятся сами собой или по инициативе снизу.
Ничего подобного не произойдет. Для восстановления в России истинной государственности необходима воля верховной власти. Так же как в древности государь формировал государство, а поместный дворянин формировал земскую общину, так же и теперь вся инициатива может исходить только сверху и только от персонифицированной верховной власти. Ведь это фактически забытая реальность, что община на Руси не формировалась сама собой и территориальная община родоплеменного строя, и земская община государственного периода Руси не одно и то же. Получая земельный надел на условиях военной и государственной службы, дворянин не общался на кругу со всем населением округа, как у нас принято изображать в литературе. Он избирал из среды поселян наиболее авторитетного человека, который и обеспечивал дворянина всем необходимым для кормления и гарантировал ему порядок на территории. Все внутренние связи и расклад тягловый совершал уже староста. Так и строилась земская Русь. Так она может быть возрождена на новых и, одновременно, исконных началах.
Возвращаясь к насущным проблемам сегодняшнего дня и учитывая безусловную ценность для нашего народа именно государственных, а никак не общественно-корпоративных институтов, мы можем утверждать, что уже одно это делает монархический принцип для России не только желательным, как дань традиции, но и обязательным, если мы хотим выжить национально как суверенный субъект истории.
