Ростов Великий по своей структуре очень близок древней Москве, если мы условно исключим из рассмотрения московское Замоскворечье. И Москва и Ростов как бы опираются на воду. Ростов имеет своим композиционным основанием озеро Неро.
Москва стоит на реке Москве. И в Москве и в Ростове композиционным ядром городской структуры является соборный храм Успения Пресвятой Богородицы. Вокруг храма город развертывается полукружием, веером (для Москвы с Замоскворечьем, конечно, корректно говорить о круговом развертывании градостроительной композиции). Ростовцы очень любят сравнивать свой город с солнцем, восходящим из вод озера Неро. Это сравнение, будучи весьма поэтичным, по сути, отражает и реально существующую градостроительную структуру древнего Ростова.
Впрочем, структура эта, начав развиваться веером, с течением времени стала приобретать формы треугольника с основанием по береговой линии озера.
Сохранение издревле сложившейся структурной композиции, сохранение особенностей высотной застройки, исторического облика древних городов Руси, сохранение уникальной, по возможности первозданной, среды обитания, ставшей колыбелью нашему великому народу, есть не просто задача по привлечению любопытствующих человеческих масс, занимающихся туризмом, но прежде всего необходимость сохранения того историко-природного ландшафта, который составляет с душевным строем нашего народа нерасторжимое единство!
Градостроительная идея и структура градостроительной композиции Ростова
Когда мы говорим о градостроительной идее, которую воплощали в городских архитектурных ансамблях наши предки, мы ни в коей мере не должны подразумевать некий рациональный, механический план, который поступательно воплощается в жизнь, в соответствии с раз и навсегда принятой схемой развития города.
Трудно представить, чтобы наши предки ставили перед собой такую нелепую для средневекового человека, с его обостренным чувством творческой свободы в духе, задачу. Невозможно представить, чтобы новые поколения горожан ставили храмы там, где на генеральном плане им предписали все предусмотревшие предки. Храмы всегда ставились, с точки зрения современного человека, спонтанно.
Каждый храм – это, прежде всего, свидетель чуда, памятник священной интуиции одного человека или коллектива, пожелавших построить церковь и ожидавших явного знамения, в виде чудесного явления, где воплотить свое благочестивое намерение.
Таким образом, закладывалась особая парадигма чудесной, священной географии, со своей таинственной логикой месторазвития, отмеченной храмами. Именно чудеса и благодатное смотрение о человеке и его судьбе лежат в основании храмов и древних городов Руси.
Для Ростова это верно в особенности. Достаточно вспомнить историю построения храма св. Иоанна Богослова на Ишне, на месте явления Апостола св. Авраамию, и постройку Петровского монастыря, на месте явления апостолов Петра и Павла св. царевичу Петру.
Церкви и монастыри не строились в заранее отведенных местах. Не землеотвод предшествовал строительству. Но чудесное событие землеотводу. Побудительным мотивом к строительству являлось нечто, что можно назвать иррациональной интуицией религиозного человека Средневековья.
Однако назвать строительство наших предков хаотичным столь же нелепо, сколь и плановым.
Воплощая в поколениях одну строительную программу, они руководствовались, конечно же, одним общим принципом, который оставался для всех незыблемым.
Город уподоблялся Граду Небесному, и свою священную географию во времени и в пространстве он медленно выявлялся, воплощаясь в архитектурных формах, руководствуясь священными канонами градостроительства.
