Приняв иноческий постриг в семнадцать лет, св. Димитрий жил в различных киевских и полтавских обителях до возведения в сан архиерея на 52-м году жизни. Большую часть своей жизни он подвизался в монастырях, где и написал большинство своих трудов.
Главный же труд св. Димитрия Ростовского – знаменитые «Четьи-Минеи», огромный свод житий святых Православной Церкви. Этот труд он писал двадцать лет.
В произведениях св. Димитрия мало абстрактных богословских рассуждений или философских спекуляций, которыми часто увлекались выпускники латинских школ. В житиях святых святитель, кроме богатейшего исторического материала, приводит множество догматических истин. В диспутах подвижников с еретиками и язычниками приводятся их заблуждения и исповедание истин православной веры. В полном соответствии с православной догматикой св. Димитрий раскрывает христианскую космогонию против гностиков и манихеев, отстаивает троический догмат от ариан и савеллиан, опровергает христологические измышления несториан и монофизитов, защищает учение о Церкви против лжеучения новатиан. Все основные догматические истины Вселенской Церкви св. Димитрий отстаивает и защищает.
Влияние латинской школы на его догматику хотя и прослеживается, но не может считаться определяющим для его веры и учения. Важнейшей чертой «Четьих-Миней» св. Димитрия было то, что все приводимые им жизнеописания составлены с молитвенным вдохновением, с любовью к святым и к их подвижничеству. У него нет никакого критического отношения к чудесам, нет болезненной подозрительности. Обладая огромным духовным опытом, святитель чутко свидетельствовал изверившемуся веку об истинности чуда, истинности святости.
Если мы посмотрим на Ростовскую епархию до прихода св. Димтрия и после его кончины, то ясно увидим, что своими трудами святитель стал возвращать в лоно Церкви высшие слои русского общества, предотвратив губительный отход элиты от основ духовной национальной жизни. Святитель Димитрий породил удивительное явление, которое с полным правом можно назвать русским духовным возрождением, давшим Вселенской Церкви таких светочей духа, мысли и святого подвижничества, как Митрофан, Питирим Тамбовский, Иоасаф Белгородский, Тихон Задонский, Феофан Вышенский затворник, наконец.
Келейная икона Ватопедской Божией Матери святителя Димитрия и сейчас чудотворит в ростовском Спасо-Яковлевском монастыре, свидетельствуя о том, что дары Святаго Духа не оскудевают в земле Ростовской.
Древнерусский город как архитектурная икона, или Священные основы русского градостроительства
В свое время святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал замечательные слова о том, каким должно быть правильное соотношение слова и дела, мысли и действия.
В современном мире мы часто становимся рабами ложного представления о ценности прямого действия, о ценности напряженного энтузиазма без рефлексии. Новомодные веяния эпохи заставляют нас стыдиться и бежать сосредоточенных раздумий тщательного взвешивания всех «за» и «против». Сочетание авантюрности и сухой рациональности – вот девиз эпохи. Мысль как основа и главный посыл к деятельной активности не рассматривается отныне как неизменная ценность деятельности человека в социуме.
«Обыкновенные люди считают мысль чем-то маловажным, потому они мало разборчивы при принятии мысли. Но от принятых правильных мыслей рождается все доброе, от принятых ложных мыслей рождается все злое. Мысль подобна рулю корабельному: от небольшого руля, от этой ничтожной доски, влачащейся за кораблем, зависит направление и, по большей части, участь всей огромной машины», – писал святитель Игнатий.
Безусловно, верная мысль рождает правильные действия и формы. Идея, положенная в фундамент любого здания служит ему самым главным основанием. Верная идея – есть надежный фундамент.
Храмы, стоящие сейчас по древним городам России, служат тому чудесным подтверждением. Заброшенные, в небрежении, они все же стоят, и стоит только реставраторам начать приводить их в порядок, они будто снова оживают в своей первозданной красоте, в своем идеальном образе и значении, принося в дар сегодняшнему миру главную мысль о нем, которая лежит в основании этих храмов. В основании самого мира, делая его максимально устойчивым.
Чудесная сохранность памятников культовой архитектуры – это не просто красивая метафора. Всем известно, что стоит жителям уехать из дома, как дом начинает неминуемо и быстро разрушаться. Гражданские архитектурные объекты недолговечны. Но храмы – иное дело. Заброшенные в период гонений на Церковь, они пережили не только окружавшие их гражданские, жилые здания, поселки и городки, но и, зачастую, окружавший их пейзаж и ландшафт, то есть оказались долговечней самой природы. И это не случайно, но глубоко закономерно.
