Юнг Г. К. подтверждает высказывание древнего теолога: «Художник интуитивно постигает высокую ценность…произведения, однако его личное отношение к миру настолько подвластно во всех отношениях традиции, что произведение воспринимается именно лишь как произведение искусства, а не как еще и то, что оно на самом деле есть, т. е. как символ, означающий обновление жизни»41. Так или иначе, но следование установленной ментальной парадигме приводит к созданию архитектурного произведения, основанного на архаичных константах, первейшие из которых всегда были сакральное число и имя. Число раскрывается на мистико-символическом плане в качестве знака-символа конкретного образа.
Климент Александрийский следующими сравнениями прослеживает степени раскрытия образа: «Как портрет является только подобием живого человека, так и мир вторичен по сравнению с живой Вечностью. В таком случае, что же является причиной для образа? Величие того лица, которое явилось первообразом для художника, чтобы оно было прославлено через его имя. Ведь хотя образ не аутентичен первообразу, Имя всякий раз дополняет то, чего не достает в слепке. Невидимая сила Бога творит совместно [с художником], который верит, что творение принадлежит ему»42. На примере данного толкования, через связь имени и числового эквивалента образа, исторически соотносимого в данной культурной традиции с конкретным образом43, возникает возведение новых объектов по аналогии, «во – образ»44 сакральным прототипам45.
На базе стабильного применения определенных чисел в связи с определенными значениями или лицами (образами), в современной топологии и теменологии возникло понятие «устойчивых числовых констант». Они стали одним из важнейших иконографических признаков средневековой культовой архитектуры, которые, по словам Ш. М. Шукурова: «имманентно заложены во внешнюю (и внутреннюю) структуру архитектурного памятника»46. Проговаривая дальнейшие аспекты влияния науки о числе на ментальный строй в целом средневекового сознания, Ш. М. Шукуров отмечает, что «нумерологические (а не только числовые) закономерности весьма активно и плодотворно составляют важнейший аспект храмового сознания».47
В связи с вышеизложенными замечаниями, для раскрытия топологической логики категории числа в метрическом моделировании пространства для древнерусской культуры действует христианская традиция, сформированная на библейской числовой традиции и интерпретирующая универсальные числовые константы. Сакральное пространство реализует единство идеи (смысла) и человеческой деятельности. В культовой архитектуре сосуществуют три аспекта типических произведений человеческой деятельности – практический, теоретический и знаковый. Последний проявлен в семантике чисел (в расширенном аспекте – семантике имен).
По сути, создание сакрального пространства занято организацией воплощения, по словам Лосева, «физической энергемы имени». Таким образом, воспроизведенная «физическая энергема имени» есть попросту предметный смысл имени, который действует в звуках имени и в пространстве, создаваемом по тому закону числа, которое лежит в основе структуры этого имени. Эта «энергема», соответственно, действует не только как звук, но и как сама предметная сущность, содержащая в себе смысл звуков48. Таким образом, число входит в череду качественных категорий, участвующих в процессе воплощении образа в пространстве. Следующая за числом фаза принадлежит геометрии, схема которой из ментальной – в числе, переходит в визуальную – в форму.
