Моя улыбка померкла.
– Откуда ты знаешь об этом, Лео? Это было очень давно. Ты тогда еще даже не родился.
Он пожал плечами.
– На кухне все об этом говорят. Все знают. И мы все думаем, что ты намного симпатичнее, чем она, пусть даже у нее светлые волосы.
– Не говори так. Она красивая. И очень умная. И ты знаешь, почему я не могу ни за кого выйти замуж, – я вздохнула. – Но я на этот счет не переживаю, малыш. Иметь мужа наверняка очень утомительно, а у меня к тому же уже есть ты, и с тобой мне намного веселее.
– Значит, ты не расстроена? – спросил он.
В груди больно заныло.
– Нет, – солгала я. – А ты, кстати, совершенно прав. Нам надо сделать цветочную корону. Храмы Архонта всегда такие мрачные и навевают тоску, стоит их немного оживить.
Держа Лео за руку, я пересекла кладбище с покосившимися надгробиями и вышла к деревенскому храму Брайервуда. Со всех сторон купола возвышались могильные камни, земля была завалена телами погибших. Над ними склонялись деревья с распускающимися почками, и медовый свет струился сквозь ветки на тропинку, которую устилали белые лепестки.
Мы вошли внутрь и смешались с толпой. Наш деревенский храм выглядел как мини-версия храма в Пеноре – та же богатая резьба, гаргульи на стенах и изображения на полу. И свет падал внутрь из окна на крыше.
Вместе с Лео мы нашли местечко в кругу гостей, заполонивших храм. В груди у меня все сжималось, пока я ждала прибытия Ансельма. Последние девять лет я изо всех сил старалась его избегать. Почему они вообще решили пригласить меня сегодня? Я же почти не разговаривала ни с ним, ни с Лидией.
Лео потянул меня за руку, и я наклонилась к нему, чтобы он мог прошептать мне в ухо:
– Ты сказала, что здесь будут сладкие булочки и пирожные.
Так вот почему он так рвался сюда прийти?
– Потом, после церемонии, – шепнула я в ответ и приложила к губам палец.
Деревянная дверь с восточной стороны распахнулась, и в храм вошел Ансельм. Во мне тут же будто что-то надломилось. Он отрастил волосы и выглядел в своем пурпурном парчовом камзоле и отороченной мехом мантии как член королевской семьи. Он скользнул взглядом по мне. Я чувствовала, что сердце сейчас точно выпрыгнет у меня из груди. Я уже даже дышать не могла.
До проклятия мы с Ансельмом могли общаться даже без слов – хватало взгляда, улыбки или прикосновения, чтобы сказать все, что мы хотели. И этот мимолетный взгляд сейчас сказал мне, что он искал меня в толпе.
Лео подергал меня за рукав, и я знала, что он хотел сказать мне, мол, видишь, Ансельм искал тебя – будто я сама этого не заметила. Но обо мне и так уже сплетничали больше, чем следовало бы.
Ансельм ждал, стоя чуть впереди факелоносцев, когда к нему присоединился ворон, держащий в руках священный кодекс. С другой стороны от пропасти начал играть арфист, и мелодичные звуки эхом отражались от купола. Толпа расступилась, и я увидела, как в храм с букетом лаванды в руках входит Лидия.
Небеса великие, она была создана для этого. Меня кольнула ревность, когда я смотрела сейчас на нее, одетую в платье цвета слоновой кости с изумрудным лифом. На голове сверкала диадема с драгоценными камнями, а лицо и волосы прикрывала тонкая вуаль. Она была похожа на принцессу, которая стала бы идеальной парой для сына графа. Она точно будет прекрасной благородной женой.
В тот момент, когда она проходила мимо, мне показалось, что она покосилась на меня из-под вуали. Мое сердце забилось чаще. Может, она не хотела, чтобы я приходила сюда? Или она смотрела на меня с триумфом?
Я опустила глаза, сожалея, что не осталась в казармах, и старалась не думать, как много лет назад мы с Ансельмом устроили нашу собственную свадьбу под рябиной, и кольца у нас тогда были из переплетенных стебельков одуванчиков. Я уже даже не помнила, что чувствовала, когда мы в последний раз целовались.
Потому что Ансельм был последним, кого я целовала. По любви, разумеется. Тех, кого я собиралась убить своим поцелуем, я не учитываю.
В груди у меня все сжалось, когда ворон затянул молитвы. Он пел их на древнем языке тиренианцев, поэтому я понятия не имела, что именно он говорит. Может, оно и к лучшему. Я не хотела слышать ни о душах-близнецах, ни о вечной любви.
Ворон продолжал что-то монотонно бубнить, а я мысленно снова вернулась в то время, когда мы втроем ходили на пляж близ Брайервуда и плавали в соленых волнах. Лидия все подбивала нас прыгнуть с утеса, но было очевидно, что любой, кто на это бы отважился, разбился насмерть о скалы.
Когда я снова подняла глаза, Ансельм как раз убирал вуаль с лица Лидии, после чего поцеловал ее в губы. У меня перехватило дыхание. А щеки Лидии сияли как отполированные жемчужины, когда она целовала Ансельма в ответ.
По крайней мере, это означало, что церемония завершена.
Несмотря на то, что купол храма располагался достаточно высоко, мне казалось, что здесь совсем не осталось воздуха.
Как только представилась удобная возможность, я взяла Лео за руку и потянула его на улицу.
