На противоположной от меня стороне почва была футов на шесть выше тропинки, а покосившиеся надгробия были обращены на восток. Если Архонт когда-нибудь вернется, дабы воскресить мертвых, то явится он с небес над древним восточным городом Иблайн. Восставшие усопшие узрят Архонта в свете его славы, и он покажется им вторым солнцем. Ныне же здесь, под землей, веками лежат кости мертвых, одно поколение умерших сменяет другое, так что под моими ногами располагался огромный некрополь. В старые времена, как поговаривали, у духов мертвецов можно было многому поучиться и самому стать выдающимся художником или поэтом. Но сейчас все это было запрещено.
Высокие двери храма были распахнуты настежь, и я могла видеть, как Руфус исчезает внутри в тени. Я последовала за ним, проскользнув под прохладную ротонду. Меня охватил благоговейный трепет, когда я оказалась под куполом. Я не была здесь с восемнадцати лет и уже позабыла, каких он внушительных размеров.
Я оглядела внутреннее убранство храма, отделанное гладким кремовым мрамором и залитое ярким светом. В самом центре стояли, образуя круг, факелоносцы с завязанными глазами. Языки пламени отбрасывали свет на сотни надгробных изображений, начертанных на полу. То были каменные мемориалы самым известным Луминариям Ордена. Мраморные воины сжимали в руках мечи и топтали ногами змей.
Но больше всего захватывало дух от того, что солнечный свет проникал сквозь стеклянный потолок на высоте сотен футов. Я правда не видела, что именно он освещал, поскольку факелоносцы его загораживали, но точно знала, что падал свет в пропасть, которую никто не должен был видеть. Раз в месяц над этой самой ямой факелоносцы с завязанными глазами приносили в жертву быка, и его кровь стекала вниз.
Вороны говорили, мол, кто осмелится заглянуть в эту пропасть, тот узрит божественный лик самого Архонта – а смертные его видеть ни в коем случае не должны, ибо тогда они лишатся рассудка. Лишь мертвым позволено взирать на славу Архонта.
Лидия тоже как-то раз говорила, что факелоносцы потому и носят повязки, что глаза они себе на самом деле вырезали. Якобы таков был приказ. Но я так и не поняла, правда ли это или же одна из ее жутких выдумок. А еще она говорила, что тех, у кого случайно погаснет факел, сбрасывали в эту самую пропасть, где несчастные умирали голодной смертью. А вот это уже было похоже на строгие правила Ордена.
Я последовала за Руфусом вдоль парящих колонн, невольно косясь на ряды гаргулий – чудовищных клыкастых драконов, каждый из которых был убит одним из Луминариев Ордена. В пляшущем свете факелов изображения казались живыми, они будто двигались и извивались вдоль стен.
Я вздрогнула. Но удача сегодня была на моей стороне, потому что в храме вроде как никого не было.
Шаги Руфуса эхом отдавались от каменных стен. Вот он вошел в атриум, примыкающий к ротонде. Я двинулась за ним, чуть замедлив шаг, чтобы казаться более расслабленной, будто забрела сюда без особой цели.
Когда я добралась до атриума, мое сердце пропустило удар: там был не один ворон, а сразу двое. Закутанные в черные плащи, они стояли у стены из мерцающих свечей. Тени вились над изображением солнца, символом самого Архонта.
Руфус кашлянул, и этот звук эхом отразился от ребристого сводчатого потолка.
Пряча лицо, я подошла к свечам и взяла одну из них. Краем глаза я видела, как один из воронов поприветствовал Руфуса кивком головы. Затем все трое направились к деревянным кабинкам у противоположной стены. То были шепчущие камеры – места, где люди Мерфина предавали людей Мерфина.
Я зажгла свечу в знак служения Архонту.
Все, что мне сейчас было нужно – в чем состояла моя миссия, – это пробраться в шепчущие камеры и подслушать беседу Руфуса и ворона. Но оставалась небольшая проблема – второй ворон. Я, конечно, не испытывала сильных угрызений совести, убивая воронов, но три трупа в атриуме – это слишком рискованно. И грязно.
Я посмотрела на него, на короткое мгновение перехватив его взгляд, и тут же ощутила легкое покалывание в затылке и шее. Я могла видеть его раньше? Пламя свечей подчеркивало его высокие скулы и мерцало в его пронзительно голубых глазах. Густые темные волосы резко контрастировали с бледной кожей. Было в его проницательном взгляде нечто потустороннее, почти божественное.
А потом мое сердце чуть не остановилось, когда на его груди я заметила серебряный кулон в виде ворона. Так это не обычный клирик. Это свирепый Повелитель воронов собственной персоной. Неудивительно, что я буквально на кончике языка ощущала его темную силу.
Я постаралась дышать медленнее, вновь обретая контроль над собой.
Я зажгла вторую свечу, прикидывая, что мне делать. Кинжал – не вариант, много возни будет.
Пожалуй, я могла бы прикончить его, как бы невзначай коснувшись, как того и хотел барон. Видеть, как Повелитель воронов будет корчиться в предсмертных муках на мраморном полу. Перед этим искушением я просто не могла устоять. О, эта чудесная бледная кожа…
