– Я уже поднял мост этой ночью. И патрули тоже усилю, – он снова забарабанил пальцами по столешнице. – Мы все очень рискуем, если вдруг слухи просочатся наружу, – он слабо улыбнулся мне. – Нам ведь совсем не надо, чтобы кого-то из нас сожгли на костре, правда? – его улыбка тут же погасла. – Меня, Лидию, тебя или Лео. Когда убивают ребенка, это ужасно. Впрочем, большая часть нашего мира не стала бы оплакивать маленького колдуна вроде него.
Моя кровь превратилась в лед.
– Я обо всем позабочусь, господин мой. Тайна Лидии будет сохранена, – хотя страх пробирал меня до костей, я все же овладела собой и говорила спокойным, бархатным голосом. – Ни к чему представлять худшее.
Он вскинул брови.
– Просто наблюдения. Просто факты, дорогая моя, – очередная задумчивая улыбка. – Я знаю, каково это – любить ребенка настолько сильно, что быть готовым пойти на все ради него, лишь бы он был в безопасности. Доброй ночи, Элоуэн.
– Доброй ночи, милорд, – пронзенная ужасом, я повернулась и, пошатываясь, вышла из его кабинета.
Я буквально чувствовала, как шрамы на руках под перчатками снова вспыхнули.
Надо было увезти отсюда Лео еще несколько лет назад – подальше от влияния барона. Но барон был мастером манипуляций, я – его марионеткой, а мои тайны – теми самыми ниточками, которые ко мне привязаны. Чуть-чуть потянет, и я буду плясать под его дудку. Когда он узнал о моей смертоносной силе, он приказал всем другим солдатам следующее: если однажды он будет найден мертвым, они должны будут лишить Лео жизни. Согласно завещанию барона, солдат, убивший Лео, получит пятьдесят золотых монет.
Именно так барон добился того, чтобы я защищала его жизнь ценой своей собственной.
Кроме Лео, у меня в Мерфине никого не было.
Я плотнее закуталась в плащ, шагая обратно к казармам, где Лео, должно быть, уже спал. В воздухе кружились снежинки, жаля мои щеки. В животе поселился страх. Смогу ли я вырезать людей в соборе Архонта и выбраться оттуда живой?
Я протиснулась в дверь казармы, на цыпочках прокралась мимо спящих солдат. Их храп эхом отражался от потолка.
Поднявшись к себе по ступенькам, я обнаружила Лео спящим поперек кровати, голова свисала с одной ее стороны, а ноги – с другой. В груди сразу стало тепло, и я вдруг осознала, что улыбаюсь, глядя на него. По крайней мере, здесь все было на своих местах – цветной коврик, который я подобрала, чтобы покрыть деревянные полы в комнате, лампа, отбрасывающая теплые отблески света на Лео, на полки с книгами с яркими изумрудными и голубыми корешками.
Не снимая с рук перчаток, я переложила его ровнее на кровати и приподняла одеяло. Он громко зевнул и потянулся.
– Элоуэн, какой твой любимый инструмент?
Его желание поболтать со мной всегда пробуждалось раньше, чем его тело. Чтобы удовлетворить его любопытство, мне приходилось постоянно придумывать «любимчика» в чем бы то ни было: цвет, дерево, пирожное, мифический монстр. Однажды он даже поинтересовался, как я хотела бы умереть. Этого мне, конечно, хотелось бы избежать еще некоторое время.
К сожалению, завтрашняя миссия не обещала счастливого исхода.
– Тише, милый. Спи дальше. Сейчас глубокая ночь.
Вскоре он затих и теперь тихонько похрапывал. Я смотрела на него. Он выглядел таким красивым, когда спал. Темные волосы торчали в разные стороны, лицо наполовину скрыто пухлой подушкой. Он был очень маленьким и хрупким для своих восьми лет. Тощий, даже костлявый, несмотря на все пирожные, которые он получал, работая на кухне. Мне нужно было увидеть, как он вырастет и станет достаточно сильным, чтобы дать отпор, если кто-то к нему пристанет.
Я тяжело сглотнула. Мне так хотелось иметь возможность поцеловать его в лоб, пока он спит, но этого никогда не случится. Никогда.
Я опустилась на колени у кровати, в темноте нащупывая бинты, которые там хранила.
Этой ночью я бы не заснула. Еще до рассвета я уже должна была затаиться у дома Руфуса, готовясь к очередному смертельно опасному заданию.
Но как бы сильно я ни ненавидела барона, он был прав. Шепоток в лишние уши может погубить нас всех.
Позднее утреннее солнце окрасило старую тиренианскую дорогу в коралловый и розовый цвета. Плетеные домики теснились по обе стороны заснеженной тропинки, залитой золотым светом. Я шла по пятам за Руфусом Ренбруком вот уже несколько часов. Приходилось держаться на достаточном расстоянии от него, чтобы он меня не заметил, но при этом самой не терять его из виду.
Глядя на поднимающийся из труб дым, я пожалела, что не осталась в своей постельке под теплым одеялком. Вместо этого я ни свет ни заря вышла из дома и сейчас выполняла опасную и, если так подумать, очень глупую миссию – помеченная змеем ведьма шагала прямо в сердце Ордена.
В прохладном мартовском воздухе мое дыхание туманом оседало на лице. Я не питала больших надежд, что Руфус переживет этот день. Он проснулся утром и почти сразу же отправился из Миствуд-Шайра прямиком в Пенор. От южного побережья до столицы пеший путь занимал около четырех часов.
