И с болезнью, со временем, тоже справился. После появления в хозяйстве такой полезной утвари, я смог растапливать снег и кипятить воду и даже варить мясной бульон, такой полезный во время простуды. А когда чуть окреп и смог отходить от своего лагеря с очагом и стогом сухой травы, спасавшей меня от холода, нашёл и некоторые полезные травки, подходящие для приготовления отвара, и жизнь в целом начала налаживаться.
Всё познается в сравнении: мой прекрасный артефактный посох потерян и покоится сейчас где-то на дне морском, там же с ним в компании и прочие мои припасы и ценные вещи; выгляжу как чучело, вечно весь в сухой траве, торчащей из одежды; живу в неком подобии логова, вырытом в стогу сена, укреплённом ветками и камнями, чтоб его не разбросало ветром; из особо ценного имущества остался только охотничий нож да горные ботинки, выдержавшие все тяготы моих приключений (этому обрубщику обувного гения вообще нужно памятник поставить, в бронзе!)… Но всё же я выжил – не лежу пластом и даже горячей пищей питаюсь. Что ни говори – достижение!
Во время болезни я быстро потерял счет дням, что не удивительно – я много спал или просто отлёживался, зарывшись с головой в сухую траву, являющуюся моим единственным укрытием от холода. Никакого режима я, конечно же, не придерживался – ел, когда мог, спал, когда мог, ходил, когда мог и если сильно припечет. Но вот Гунар во времени не терялся – призраку это делать было совсем не сложно. И вышло в итоге, что проболел я чуть менее полутора месяцев…
При тех условиях, в которых я находился, это, наверное, и нормально, но… Середина ноября – на суровом полуострове уже царила настоящая зима, и только проплешины сухой травы напоминали пейзажи поздней осени. Напоминали, если не думать о том, что их не завалило снегом не потому, что еще не пришло время, а потому, что снег с этих мест попросту выдувает. Понизившаяся температура и не прекращающийся ветер… А у меня нет ни заготовленных припасов, ни даже тёплой одежды – не лучшие условия для зимовки, но отправляться в дальнее путешествие при таких раскладах и вовсе смерти подобно. Мне придется зимовать на этом полуострове.
Мое решение насчет зимовки окончательно укрепилось, когда я обнаружил ручей с пресной водой. И не просто ручей, а тёплый источник. Вода в нем немного пованивала тухлыми яйцами, но это было терпимо. Кроме того, уже метров через двадцать от каменной чаши, в которой бил источник, она становилась солёной. Проведя нехитрые геологические изыскания, я нашел пласт соли, который размывал ручей. Радости моей не было предела – я так в детстве не радовался, получив на день рождения велосипед с переключением скоростей, такой, какого не было ни у кого в нашем дворе. Вся эта благодать находилась в низине, практически полностью заключённой в кольцо скал. Я бы и не нашёл это место, если бы не обратил внимания на большой массив льда и не решил отыскать его источник. Конечно же, я перенес свой лагерь к источнику, и жить стало ещё немного лучше…
***
Система изредка радовала меня сообщениями о повышении сопротивления холоду – так к концу зимы, глядишь, и смогу в сугробе спать, но пока холод донимал меня изрядно. Была некая ирония в том, что человека по прозвищу Холод донимает холод, но легче мне от этого если и становилось, то не значительно. Температура понизилась если не до значений космического вакуума, то до зимнего заполярья точно. Здесь, у тёплого источника, было значительно теплей, и отойти от него надолго без зимней одежды было не реально. Охотой и сбором топлива для костра занимался Мяв – корхану зимняя одежда без надобности. И уходило у него на это всё время бодрствования – если охотником он был прирождённым, то заготовка дров явно ни его конёк – в лагерь он приходил только с добычей и чтоб поспать. Я же оказался предоставлен сам себе.
Появилась ещё одна проблема, ничем мне не грозящая, но от того не менее неприятная – скука… приходилось сиднем сидеть в лагере у тёплого ручья, иногда обрабатывая добычу Мява, не имея для этого никаких подходящих средств – мясо подсаливалось и замораживалось, с этим проблем не возникало, а вот шкурки выделывать, имея в наличии из инструментов только нож, получалось плохо.
За своего питомца я не беспокоился – из крупных животных на полуострове имелись только местные козы (что-то среднее между косулей и горным козлом) да волки. Первые являлись для Мява предметом охоты, а вторые предпочитали обходить корхана десятой дорогой. Очень правильное с их стороны решение – если б они этого не делали, то наши запасы вскоре бы пополнились ещё и волчьими шкурами.