«Ян всё понял. Не дурак же, правильно? Да и к лучшему это. Не пришлось что-то выдумывать, чтобы оправдать свою странную просьбу побыть на второй квартире одному. И вообще, ненавижу ему врать! Я записку блонду всучил и сказал, чтобы он мне в семь позвонил, а тут мелкий нарисовался. Видел, естественно. Так что… А вообще… Мне не очень понравилось, как эти двое тогда пялились друг на друга. Не могу объяснить почему, но как-то… Ладно, я об этом подумаю в другой раз. Может, фигня всё это… А может, есть что-то, чего я пока не понимаю? Хм… короче… Я один и жду блонда. О, да… Конечно же, он позвонил! Ха! Кто бы сомневался!»
«Не… Ну, просто феерически самонадеянный ублюдок! Р-р-р!»
«Опаздывает… Не, а что? Девочкам-то это позволительно».
«Ага-ага… Мечтатель хренов!»
«Гы… А вообще… знаю, что эта сволочь может послать меня в сад и забить на всё, даже после звонка, но… Что-то мне подсказывает, что он всё-таки придёт. А уж если придёт, то… я своего не упущу. Тьфу ты! Меня немного потряхивает, если честно… Я волнуюсь? Я? Из-за кучерявого?! Ну, приплыли, мать его!»
«М… А вот это удивило! Ты даже не стал врать, что спокоен как удав… Респект. Я ведь тоже волновался, Зверь…»
«О-па… Блин. Ангелок? Точно, его куртка! Охренеть! Ты всё-таки безбашенный малый, Дин! Сволочь! Уважаю. Ну всё, через пару минут он будет тут. Надеюсь, что в любом случае, скучать не придётся, и мне будет, что потом рассказать… И вспомнить… Лет через сто».
«И вспомнить? О, да! Вечер томным не был… Для нас обоих».
«О-хе-реть!» – высказался Дин немного позже, услышав всего нескольких фраз, записанных Святом, вместо так ожидаемого им описания их секса.
«Какая пошлая блядина придумала, что любовь – это бабочки в животе, а?! Су-у-ука… У меня там бормашина работающая двадцать четыре часа в сутки! Я ёбнусь… Ей богу… Больно же!»
Голос казался уставшим, совершенно без того энтузиазма, что сквозил в его монологах ДО.
На минуту отключив диктофон и зависнув в прострации, Дин растерянно моргал, глядя перед собой, пытаясь понять: «А шо эта было вот толька шта? О ком???»
О Яне? Вполне… О нём самом? ВОТ ТАК?! Уже тогда?
«Да ну, ладно… Не верю! Бред!»
Следующая запись ничего не проясняла, наоборот запутала ещё сильнее:
«Что-то не так… Я где-то очень сильно облажался… Нужно подумать, и нужно время, чтобы всё понять. И может, как-то исправить, если это возможно».
«Исправить? Облажался? Ни хера не понятно…»
Была не ясна даже дата этой записи, не говоря про всё остальное.
Дин уже предчувствовал, что Свят про секс ничего не скажет. И почему-то именно это начало будоражить настолько, что забилось сердце. Молчание иногда говорит много больше, чем слова. И на фоне этого молчания странная запись о любви уже не казалась такой странной. Но всё же… хотелось ясности.
Только вот дальше Дин вдруг услышал пьяный, но неправдоподобно спокойный голос, и от этого становилось не по себе:
«Меня предали… Ничего не хочу больше».
Не оставалось ни капли сомнений в том, насколько плохо человеку, произносившему это. И не было необходимости разъяснять, о чём речь. Вернее – о ком. Но услышанное оказалось совершенно неожиданно для Ангела.
***
Свят за пару дней до его собственного «маленького Армагеддона», связанного (по его мнению) с предательством Яна и всеми вытекающими, видел задумчивую отстранённость Дина, встречая на переменах.
Замечал его необычную рассеянность во взгляде, ловя который со сжимающимся до ноющей боли сердцем, пытался адекватно принять, что всё это связано НЕ с ним. При этом отчаянно надеясь, что всё же ошибается.
Понимал, что он, влюбляющий в себя без малейших усилий тех, кто ему не нужен, не смог подсадить на себя «кучерявого блонда» не просто убойным сексом, а в полном смысле слова «отдавшись» ему со всеми потрохами.
***
Неожиданно вскинувшись посреди ночи от удушающей беспросветной тоски, физически сдавливающей сердце, и оглушающего пульса в ушах, Свят глубоко вдохнул, глядя распахнутыми глазами в белеющий потолок.
Странная удушающая тревога, от которой хотелось избавиться, здесь и сейчас, оставлять его душу по щелчку пальцев точно не собиралась.
Да и сердце всё так же ломилось в рёбра, не давая никакой надежды на желанный покой. Скатывающиеся по вискам слезинки говорили, что на душе такой сумасшедший бедлам, что в пору если не убиться, то наверняка нажраться до потери пульса.
Невыносимое ощущение глухого тупика заставило вспомнить причину того, что с ним творилось.
То, что предшествовало этой ночи и угнетённому состоянию тела и духа, навалилось резко и безжалостно, за долю секунды взрываясь дикой болью в голове и резко накатывающим таким не привычным одиночеством.
А ведь он УЖЕ напивался вечером!
И этому была очень веская причина… Та самая, по которой он себя впервые в жизни ощутил никому не нужным.
То, что Ангела интересует конкретно Ян, стало понятно, когда оказалось поздно что-то предпринимать. Всё эти Диновские странные появления возле кинотеатра, где Ян встречался с друзьями, не вызывали серьёзных опасений.
