Не смотря на эйфорию от реакции Зверя на их первый поцелуй, Дин всё же чувствовал какое-то странное напряжение, которое испарилось сразу после начала следующей записи:
«Оказывается, весь субботний треш был из-за того, что я просто-напросто за-бо-лел, ыыы… Ангина у меня. И температура под сорок. И бухал, так что… Нормально со мной всё. Подумаешь, поцелуй… Руку и сердце я же ему не предлагал?»
«Пока – нет… Ага!» – Ангел даже выдохнул с облегчением.
Всё встало на свои места.
Зверь оставался Зверем, тем самым, трудно управляемым, сумасшедшим и по бараньему упрямым, кто позже пытался доказать и показать, что независим от отношений. Видимо, даже себе самому.
До поры, до времени.
Пока на это силы находил.
«Хех… Нормально всё. Я в порядке. И мозги мои тоже. Так… Временное помутнение. Прошло».
«Медленным приходом наваливается, проёбаная было, адекватность. Мило, чо…»
Дин улыбался, покусывая внутреннюю сторону губ. И ни капли не сомневался, что для Свята неожиданное притяжение к парню, который бесил всем, чем только мог, действительно казалось временным помутнением.
«Не… Я-то от своего намерения трахнуть блонда не отказываюсь! «Ху из ху» всё равно покажу. И успокоюсь. По-другому и быть не может!»
«Наивность ты моя! Может – по-другому, Зверь! Ещё как! И – да, ты очень спешил показать мне это «ху из ху»… »
Ангел вспомнил, что после субботней нечаянной встречи, закончившейся поцелуем, Свят не приходил в школу почти всю неделю. Чем он, Дин, с Яном и пользовался, выкраивая время для встреч.
Оставалось всего несколько дней до их со Зверем первого сексуального контакта.
С довольно ощутимым нервным напрягом Дин ждал, что именно наговорит Свят после их секса. И к этому добавилось воспоминание о непростых для него днях, когда боялся потерять Мозаика, а потом и вовсе узнал про их связь с братом.
«Вторник… Ян в школе… Муторно так… Горло почти не болит, но голова, тварюка, не проходит…»
Дин слушал болезненно хриплый голос Свята и почему-то не сомневался, что о себе он услышит ещё задолго до их секса. В общем, интуиция не подвела. Хотя и не сразу понял, что речь идёт именно о нём…
«Я скучаю… Хочется увидеть его мерзкую рожу… Вот, какого чёрта? С чего мне по нему-то скучать? Ладно, я понимаю, когда по мелкому, тем более что знаю – ему некомфортно без меня. Ну, и я себя чувствую не в своей тарелке… Вот не дай бог там хоть кто-то, хоть что-то! Зарою! Мало не покажется!»
Пауза. Затяжной шумный выдох.
«И, наверное, у меня снова температура… Дебильное ощущение. Это… а может, просто меня нервирует, что Ангелочек там без меня булки расслабил? Сволочь белобрысая! Ничего-ничего! Пусть сильно не радуется… Думаю, до конца недели выпишут… И я оторвусь».
«Неугомонный, а? И оторвался же! После меня, правда…»
Дин даже не ощущал злорадства по поводу первоочередного пассива Зверя.
Почему? Да потому, что понимал – уже тогда для своенравного Свята нужно было иметь не только плохо контролируемую жажду секса, чтобы самому лечь под кого-то. Чем бы Истомин сам себе ни объяснял «тягу к белобрысой сволочи»: опьянением, болезнью, температурой, чем-то ещё – за этим скрывались достаточно сильные эмоции. Не любовь, конечно, это понятно, но начало влюблённости точно.
«Сегодня среда. Через часок пойду в поликлинику. В общем, почти нормально себя чувствую. Конечно, можно было бы и до конца недели протянуть дома, пожаловаться там ещё… Но достало меня уже, дома сидеть! Так что, надеюсь, завтра нарисоваться в школе. И появилась у меня задумка одна… Верю, всё получится. Блонд… держись, блонд!»
«А! Записка! Приглашение… Ну да, ну да. Всё сработало. Пусть не совсем так, как рассчитывал, но в глубине души ты знал, что пойдёшь на всё, чтобы заполучить меня».
Продолжая слушать записи, приближающиеся к их близости, Дин всё сильнее волновался. А ещё проскочила мысль:
«Интересно, я же действительно тогда всерьёз не предполагал, чем на самом деле может обернуться эта встреча. Не сомневался, что он к себе домой пригласил. А там и родители могли быть, и Ян… Какой секс, вообще? А вот если бы мне напрямую сказали: «А знаешь, Дин, он же зовёт, чтобы тебя трахнуть!» Пошёл бы я тогда к нему? Да пошёл бы, конечно! Ко-неч-но! Но уж точно не для того, чтобы лечь с ним в койку! Пришёл бы, дал в глаз с порога, послал и ушёл… Даже если бы у самого крыша от желания ехала! И чем бы вообще закончилась ситуация, не пойди Зверь в пассив первым?»
Дин, тогда ещё не менее упёртый и твёрдолобый, чем Зверь, сейчас этого не знал. Зато точно знал другое:
«Поцелуй – поцелуем, это одно... А первым задницу ему я бы точно не подставил!»
